Болезнь Богов
Шрифт:
– Не трогайте! – сердито сказал Олег. Среди женщин и детей он стал старшим. – Надо сесть и подумать, что говорить будем.
– Скажем, как есть! – сказала Серафима. Она готова была растерзать Константина.
– Как на самом деле было, говорить нельзя, - сказал Олег.
– Надо скорую помощь вызвать!
– Нет!
– Что делать?
– Думать! Не суетиться. Не торопиться.
34
Елена Владимировна, старшая сестра психиатрического отделения, зашла в кабинет к своему мужу, заведующему отделением, Арнольду Оскаровичу.
– Лена, - укоризненно сказал муж, - ты бы в декрете с младенцем сидела. Зачем на работу ходишь?
– Лёлик, у нас зыбкое болото под ногами. Не будешь ходить на работу, выйдешь – а вместо тебя другой человек работает. Сам – заведующий отделением на “птичьих правах”!
– Куда там глупости, когда главный врач сменился. Сейчас притащит свою армянскую команду! Евреям станет делать нечего… Не беспокойся, с ребеночком нянька сидит.
– Подойди ко мне. Я тебе халат поправлю, - Арнольд Оскарович попытался привлечь жену к себе.
– График я пришла подписать…
Арнольд Оскарович взял листы. 37
– Я про детей хотела поговорить.
– На работе – самое время. Солдат спит, служба идет. Про детей все ясно: ”патологическая разица в возрасте “, сиблинговое соперничество. Плохо, что Денис много старше Яночки, и ревнует к ней. Но так Бог дал.
– Может сказать ему, кто настоящие его мать и отец?
– Ты с ума сошла!
– Я же Козыреву узнала!
– … Серафиму Ангелантьевну?
– Она мне ребеночка двадцать лет назад заказала. От нее оплодотворенный эмбрион мне в матку вставили.
– А отец? Кто отец?
– Этого я не знаю. Она от ребенка отказалась. Снпчала я отдала его в дом ребенка. Потом совесть меня замучила. Грудь болела. Кормить хотела. Я Дениса забрала. Ты меня, надеюсь, полюбил.
– Я тебя и сейчас люблю, - ошарашенно пробормотал Арнольд Оскарович.
– Когда Козырева от ребенка отказалась, а она хотела ребенка, и очень хотела, я спросила в ЭКО, какова причина…
– И какая? Она без ЭКО забеременела?
– Без ЭКО забеременела. Случился выкидыш. А от ребенка, которого я для нее вынашивала, она отказалась, потому что генетический анализ эмбриона выявил инцест.
– … Нечто подобного я и ожидал… Надо молчать. В интересах Дениса молчать. Ты знаешь, у него неоперированный порок. Неоперабельный порок сердца. Денис доживет до двадцати шести – двадцати восьми. Я пытался укрепить его, когда танцами заставлял заниматься. В Аргентину посылал.
– И языкам его учили. И в институт поместили… Зачем? Закончит мединститут и умрет.
– Не сразу. Еще поработает. Жениться и заводить детей ему точно не стоит. Жена после его смерти уйдет, а внук или внуки на нас упадут.
– Внуки – это ладно.
– Вся надежда на Яночку. Сиди с ней. Не проморгай. В сорок два родить – чудо. В Бога начинаешь верить. А что Денис умрет, все умрем. Если он от порока сердца в двадцать шесть умрет, что же ему не жить? В голову не бери. Ничего ему не говори. Пусть учится, получает специальность, как если бы ему до пенсии работать.
– Денис еще пытается верховодить сынком этого банкира, с которой Козырева спит. Денис и Константин, как щелочь и кислота, им нельзя вместе. Дружба тюрьмой закончится.
– А вот, Константин – это, я подозреваю, еще один инцест. Иначе Ольга Евстахиевна его в интернат не запихивала бы. Она до сих пор недовольна, что Константин в ее жизни нарисовался. И всегда значительно переглядывается с Алексеем Евстахиевичем. Я это как психиатр заметил. Инженер человеческих душ.
35
Как не вертись, пришлось вызывать “скорую” и полицию. Константина арестовали. Дениса забрали для следственных действий. Олег отдал пистолет. Пантелея увезли. В реанимацию. Он оказался жив, поскольку с утра до ночи носил тонкую кольчугу. Проснувшись, одевал бронежилет, снимал, когда ложился спать. Подловить его можно было, когда он лежал с женщиной. Но не в тот раз. Видимо, бронежилет особенно нужен был Пантелею, когда он общался с родственниками.
В квартире Серафимы и Антона остались Олег с Оксаной. Говорили о недостроенных загородных домах. Молча соглашались, что правильно, не сказали ни слова о присутствии Глеба с Анной во время нападения Константина.
В квартиру вошел Митрохин.
– Где Пантелей Евстахиевич? – зло спросил он. 38
– Пантелей Евстахиевич убежал от вас, Сергей Александр Николаевич, - ядовито сказала Оксана. – Боюсь, не догоните.
– Спустился в “царство мертвых”, - процитировал Дениса Олег.
– Чтоб вас! – Митрохин убежал.
– Побежал за нитью Ариадны, - сказал ему вслед Антон.
– Может быть, помолчим, - предложила Серафима.
– Брат – не мертв! – отрезала Оксана.
36
Поправившийся Пантелей шел по коридору Госдумы с похудевшим братом.
Глеб шутил:
– Так куда, ты говоришь, родителей запрятал?
– В надежное место.
– В Хозляндию, что ли?
– Только не к родственникам. Следаки всегда у родственников ищут.
– То есть, ты повесил на мать 450 томов своего уголовного дела?
– Ну, перед отъездом она кое-что подписала, - скромно ответил Пантелей. – Не второй раз мне сидеть!
– Ловкач! Отца сделал директором, а мать – главным бухгалтером прогоревшего проекта. Дело закрыто в связи со смертью подозреваемых!.. Как они согласились?
– Мать сказала, что ей не долго остались.
– Да, они с отцом серьезно больны… В “ссылке “ полечатся. Ты фамилии им сменил?
Пантелей промолчал.
– Митрохин мне за жену мстит. Просто так не отстанет.
Глеб не унимался:
– Пустые гробы на Ваганьковском кладбище! Какая инсценировка!.. И мне, брату, ни слова. С шурином Олегом такую операцию обделали!
– Представляешь, я с Антоном, братом Серафимы, на рыбалку на платный пруд поехал, так он удочку сломал!
Денис сидел со смотрящим, рассуждая, как ограбить Пантелея Евстахиевича. Смотрящий был не один. Дениса поражало: у него и сопровождавших его уголовников были лица совершенно порядочных людей.