Чтение онлайн

Странно, что никто не задумался о том, почему меланхоличного вида бычок так спокойно и уверенно жует травку вблизи пещеры, вокруг которой на десятки километров не видно ни людей, ни зверей. Хлоя и Роджер хотели побыстрее разделаться со шкурой ящерицы, а Кристоф смотрел на то, как Джоф приближался к быку, но в голове у него мелькали монеты, которые им заплатят за десяток с трудом добытых шкур. Больше десяти обычно не таскали, потому что деньги весят легче и не пахнут, а значит, и не притягивают к себе всех любителей легкой наживы. Так и пролетели перед Кристофом картины, как Джоф машет руками перед мордой быка, как он декламирует ему ужасные отрывки песен собственного сочинения, написанных в свою честь, как он берет быка за рог, пытаясь повернуть его морду, водит перед его мордой пальцем и указывает в сторону своих компаньонов, как бык наклоняет свою голову вниз, поддевает рогом Джофа под мышку, и вот уже сам Джоф пролетает перед задравшим голову Кристофом. Могло показаться, что Джофу вдруг стало тяжело тащиться назад, и он попросил приятеля его подбросить до места недавней битвы, но нет. Туша, сопоставимая по массе с быком, летела по идеальной дуге и мягко приземлилась на воздушной подушке, которую вышедший из ступора Кристоф успел наколдовать. Туша вскочила в пьяной ярости и уже ринулась к быку, но оказалось, что полет успели заметить все, и все бросились удерживать Джофа от необдуманного поступка. Удерживать было сложно, потому что все трое весили примерно столько же, сколько и сам Джоф. Хлоя с Роджером повисли сзади, а Балда спереди уже мог прилечь под этот катившийся пьяный валун. Каким-то чудом Джоф остановился, загипнотизированный светящимся ярко-синим цветом, которым вдруг засиял красиво изогнутый и довольно длинный рог быка. Роджер отделался случайным ударом локтя в глаз, Хлоя и Балда не пострадали. Кристоф даже не шелохнулся, чтобы помочь: он, как и Джоф, был заворожен светящимся рогом. Бык за все время так и не сдвинулся с места и выражал такую уверенность в своих силах, как будто чувствовал, что один его шаг в сторону людей — и те вмиг подорвутся и побегут, побросав все свое барахло.

— Хм, а может, нам рискнуть и добыть еще одну шкуру и пару волшебных рогов? — Джоф явно успел протрезветь на свежем высотном воздухе, но все еще не до конца.

— Я плохо вижу, — сказал в нос державшийся за глаз Роджер, — и особенно плохо — свое будущее рядом с Джофом.

— Отличная идея, — поддержала Хлоя. — У нашей ящерки шкура вспорота на спине, и сдается мне, что это не от твоей секиры. Но в целом я могу пострелять издали, если ты серьезно настроен. Только сейчас найду какое-нибудь дерево повыше. Нет, лучше скалу, ее сложнее повалить.

Углы губ Джофа чуть съехали вниз от этих слов. Выходит, что это не он такой великий воин, а ящерка была на последнем издыхании.

— Я не очень хорошо разбираюсь в магии, — начинал прибедняться маг Кристоф, когда хотел указать всем на их места, — но, по моему скромному мнению, нам очень повезло, что этот безобидный бычок нашел источник магии раньше этой ящерки. Так что предлагаю всем подтереть слюни, собрать пожитки и как можно скорее уйти подобру-поздорову.

— Вот почему жители говорили, что давно не видели ящера. Эх, какой красавец! — Джоф с тихой грустью любовался угасающим свечением и спокойным и уверенным взглядом прекрасного животного. Он умел переключаться и взвешивать все за и против, поэтому мысль о том, чтобы раздобыть этот рог, отбросил с той же легкостью, с какой этот рог отбросил его самого.

Пока Кристоф колдовал над глазом Роджера, Хлоя и Балда быстро сняли шкуру ящерки, и все вместе, изредка оборачиваясь, уносили ноги. У Хлои мелькнула дикая мысль, на которую способна только женщина, — подойти погладить это невероятное создание, но отсутствие кольчуги и присутствие ума не позволили ей этого сделать. Красота она, конечно, красота, но и жизнь тоже хорошая штука.

— Н-да. Везунчики мы, с этим не поспоришь. И ты меня хорошо приземлил, а то бы вы до сих пор от жира не отмылись. — Джоф подошел к Балде и взял у него из рук уже чистую кольчугу. Рваный разрез шел от середины левого бока до подмышки. Несколько разорванных колец упало на землю. Джоф поднял левую руку, задрал рубаху и в очередной раз осмотрел свой бок — по-прежнему ничего серьезного, лишь тонкая красная полоса на коже в том месте, где прошел рог. Удивительно! Можно зашить кольчугу сейчас: у них в повозке должен быть ремонтный комплект от старой ржавой кольчуги. Можно зайти к кузнецу в поселении и попросить подлатать ее, а пока поносить старую. Но если кольчугу заделают, то будет сложно предъявить претензии к тому старому шарлатану, который продал этот неуязвимый, непробиваемый, дарующий прилив сил, магии и улучшающий потенцию артефакт. Уже на слове потенция должен был возникнуть вопрос: как это должно работать, если кольчуга доходит почти до колен! Да и за тот год, что Джоф ее носил, ни разу она ему ничего не натерла, и в городишках при виде девушек, машущих из окон борделей, желание все бросить и мчаться к ним в эротическом угаре возникало не чаще, чем до появления этой вещицы. Бедные девушки, они еще и помогали снимать ему эту непомерно тяжелую ношу, растрачивая силы, которые могли бы потратить на ласки. Шарлатан, не то слово. Конечно, кольчуга не раз спасала и даже в этот раз спасла ему жизнь, но предъявить претензии и получить скидочку не помешает. Джоф еще раз оглядел свою спасительницу, ткнул в бок Балду, чтобы помог ему облачиться.

— Я бы сказал, что везунчик только ты! — обдумав свой ответ, сказал Кристоф. — Но, с другой стороны, если бы не твой полет, мы могли вдруг решить, что можно вернуть бычка хозяину, и поплатились бы сполна.

— Точно. Этот старикан все ныл, что ящер утащил его любимого бычка, — последние два слова Джоф выдавил ноющим голосом. — Ну, теперь мы с чистой совестью можем сообщить ему, что бычок его жив-здоров, пусть идет и сам забирает его.

— А если бы не моя неконтролируемая магия воздуха, — продолжал маг, до сих пор не до конца понимающий, как ему удалось так быстро и мягко приземлить Джофа, — то твой второй полет (уже на небеса) мог бы оставить нас беззащитными сиротами.

— Ха-ха. Умеешь ты и похвалить, и обгадить. — Джоф, уже в кольчуге, подвинул Кристофа на камне и выставил мокрую, в мелком песке ногу. Балда быстро дочищал сапоги, хотя Джоф его не торопил. — А всему виной моя доброта. Разбаловал вас, веселю вас, смеюсь с вами, не обижаюсь на ваши колкости. Вон и племянничка-дурачка опекаю, упокой небо душу его бедной матери.

— Ох, где мой платок, сейчас зальюсь слезами. — Маг, придавленный жирным боком, не собирался уступать нагретый камешек и ловил последние лучи уходящего солнца. — Ты даже имени его не знаешь.

— Как не знаю? Балда его имя. Как тебя зовут, мальчуган? — обратился Джоф к двадцатилетнему родственнику. Мальчуган был ростом под два метра, как и сам Джоф, только худощавый, но так как всегда ходил чуть сгорбленный и понурый, то казался даже ниже Кристофа.

— Бал-да! — растягивая слоги, провыл тот.

— Что я тебе говорил — имя такое у него! — Джоф дружески толкнул Кристофа локтем, и тот чуть не упал, съезжая с камня и балансируя руками.

Балда закончил поверхностную чистку сапог и подошел к Джофу.

— Подсоби, Кристоф, — Джоф указал на свою обсыпанную песком ногу. — Ты же знаешь, что этот трюк у меня никак не выходит. С виду кажется, что все чисто, а он просто весь на стопу перемещается.

Кристоф махнул рукой и что-то безмолвно пробормотал губами — весь песок осыпался с ноги Джофа. Балда завороженно смотрел на эту бытовую магию, и Джофу пришлось окликнуть его. Он натянул один сапог, затем трюк повторился со второй ногой.

— Слушай, вот ты песок скидываешь, а можешь лишний жир скинуть, а то у меня скопилось немного на боках? — Джоф схватил ручищей себя через кольчугу за большую складку и потряс ею.

— Я же тебе говорил, что могу. Здесь недалеко есть ущелье — там мы сможем скинуть весь твой жир одним махом. Возможны сопутствующие потери.

— Чтобы растрясти жир от твоих шуток, мне пришлось бы смеяться десять тысяч лет. Пойдем уже. Балда, иди покупайся, как закончишь стирку. Только мылься на берегу и три бока хорошенько — так хочется поспать в свежем лесу, ха-ха-ха. — Бережливость Джофа касалась лишь бессмысленной траты вещей, но делиться с окружающими никак ему не мешала.

Джоф взял секиру, и они с Кристофом направились в лагерь, располагавшийся поодаль возле островерхой скалы, на месте более ровном, укромном и безопасном, чем на открытом берегу. Зеленая неприметная повозка сливалась с холмистым сосновым пейзажем, костер потрескивал и выбрасывал в сумерки языки пламени. Пять привязанных гнедых лошадок, поужинав остатками фуража, тихонько фыркали на своем языке, возмущаясь отсутствием свежей травы и наличием иголок. Одна, крайняя, доставала до невзрачного одинокого кустика и отщипывала от него листочки — несправедливость такого обстоятельства вызывала волну ржания и попытки кусаться. Роджер и Хлоя наблюдали эту сценку словно театральное представление — мир людей в исполнении лошадей. После первых укусов, лягания и ржания Роджер взял топор, вырубил куст и бросил его в зону, доступную всем пяти мордам. Лошади успокоились и стали обгладывать куст совместными усилиями — справедливость восторжествовала.

Над костром вертелась подстреленная Хлоей дичь, рядом разогревались остатки вчерашней косули — тонкий слой магического налета на несколько дней спасал мясо от гниения. Можно было хранить мясо и дольше, но съедали его быстрее. Обедать и ужинать всегда садились все вместе, чтобы создать иллюзию семьи, сплоченности и некоторой связи. Балду обычно не ждали, потому что он не считался участником их охотничьей команды, а воспринимался больше как прислуга и лишь по совместительству племянник Джофа. Хлоя, имея более чуткое сердце, всегда с сочувствием смотрела на его лицо, которое при других обстоятельствах могло быть красивым, если бы не глупое выражение, опущенные губы и тусклый, вечно пытающийся что-то вспомнить серый взгляд. Это лицо в ком-то вызывало жалость, в ком-то — неприязнь, а кто-то просто смеялся и хотел поиздеваться над убогим. Хлоя заступалась за Балду при любой активации внутреннего чувства несправедливости, но Балда был тугой на ум и не всегда мог это даже понять.

Обычно Балда ловил и готовил ужин, занимался лошадьми и костром, но в дни после столкновений с магическими тварями Джоф всегда приводил себя в порядок, мылся и одевался в свежее чистое белье. В эти дни Балда занимался стиркой и чисткой одежды Джофа. Остальные к его услугам не прибегали, потому что особо не пачкались и не хотели гневить Джофа, который негласно считал Балду своей родственной собственностью и личной прислугой. Сам Джоф представлял себя благодетелем, который дает племяннику кров и еду, поучения и наставительные пинки, показывает ему свет и выводит в люди. Хлоя часто из-за этого вступала с Джофом в прения, когда Балда отлучался за дровами или дичью: изредка она доводила себя до крика, а Джофа — до колик в боку.