Чтение онлайн

Волонтеры всеми силами старались раздобыть телефоны родных, в первую очередь чтобы успокоить пациентов. Однажды одна женщина восьмидесяти трех лет принялась срывать с себя электроды и причитать: «Я пошла домой, надо сообщить детям, надо сообщить внукам! Они не знают… Они с ума сходят!» Успокаивали ее всей командой, а сами искали хоть какую-нибудь информацию – номеров она, конечно, наизусть не помнила. Просили выдать ее вещи в камере хранения при приемном покое, где мог быть телефон, – не дали. Каким-то непостижимым образом, но один из волонтеров все-таки нашел телефон ее сына, и только тогда пациентка успокоилась и заснула.

Другой пациент тоже не помнил номеров, но очень хотел сообщить родным, куда угодил. Волонтеры перерыли в ординаторской все что можно и нельзя, нашли какой-то номер, диктуют ему, а он удивляется: «Так этой же мой номер!» И все по новой: ищут в карточках, в системе… Нашли другой, приходят в палату: «Мы телефон вашего сына нашли!» А он с каменным лицом заявляет: «У меня нет сына!» В итоге оказалось, что это был телефон его дочери.

Однажды в больнице лежала женщина – слабая, с дикой нехваткой кислорода. Ее сын где-то раздобыл контакт Маргариты. Та успокоила его, но сказала правду. А когда пациентку перевели из реанимации, сразу набрала и обрадовала: «Мамочка уже не в реанимации!» «Вы не представляете, какие это новости! Спасибо вам…» – ответил он. Родственники даже записали видео ко дню рождения этой женщины, хотели с ней повидаться, но ее состояние резко ухудшилось, и она умерла. Маргариту все равно благодарили, даже за такие плохие новости. Знание, что последние дни их близкий человек была не один, что его поддерживали, очень помогает и дает силы.

Ведь что врачи обычно отвечают? «Состояние стабильно тяжелое, дышит сама/сам». Все. А волонтеры спрашивали, что любит человек, как его лучше поддержать, просили родных прислать что-нибудь.

«По большому счету главное, что делают волонтеры, – это по-человечески разговаривают. Это бесценно. Ну нет времени на это у медсестер и врачей, как бы они ни хотели, потому что работы очень много. А просто сесть рядом, погладить по руке, посочувствовать. Не пожалеть – не люблю жалеть. Посочувствовать, подбодрить, послушать просто», – любит повторять Маргарита.

И ведь правда, больница больницей, но важно, чтобы человек не переставал себя чувствовать человеком.

В квартиру уже внес старика на стуле. Сын стал предлагать деньги, пытался их всучить мне до самого лифта. Пришлось объяснять, что такое волонтеры, почему мы это делаем.

По словам Дениса, в «красную зону» он пришел «эволюционным путем». Волонтерство в его жизни было всегда. Сначала он помогал зависимым людям в Чите, потом переехал в Иркутск и там несколько лет посвятил благотворительному проекту по оказанию помощи пожилым. А затем – Москва. Здесь в качестве наставника стал работать с выпускниками детских домов, помогал им адаптироваться во взрослой и непривычной для них самостоятельной жизни. И вот случилась пандемия. Вопрос о том, пойти ли волонтером, даже не стоял – нужно было только понять куда.

Денис присоединился к проекту по доставке продуктов пенсионерам, но быстро понял, что там и без него народу достаточно: желающих помогать было так много, что организаторы даже просили не приходить каждый день, чтобы дать дорогу новичкам. Денис понял, что нужно поискать что-то другое, и наткнулся на объявление 67-й больницы, рядом с которой он жил: клиника приглашала студентов-медиков, поскольку не хватало рабочих рук. Стационар не был ковидным и столкнулся с другой проблемой: теперь все скорые, не связанные с коронавирусом, приезжали к ним, и трафик в несколько раз превышал обычный. Денис написал координаторам, что он ни разу не медик и даже не студент, а вполне состоявшийся юрист, но ведь пара рабочих рук никогда не помешает. На следующий день его пригласили на смену в приемное отделение – помогать медсестрам и транспортникам. И здесь его ждало первое потрясение: за два часа он и четыре медсестры приняли около пятидесяти машин.

Волонтерство в больнице стало для Дениса новым опытом: он понял, в каком напряженном графике вынуждены работать медики, как сильно пандемия перестраивала жизнь всего города (и да, коронавирус оказался не выдумкой!), но главное – как сложно простым людям, пациентам, оказаться в ситуации полной беспомощности.

Однажды Денис поднимал бабушку на каталке в реанимацию. Встали у дверей, кругом суетится народ. И вдруг пациентка меняется в лице: «Ребята, что же мне делать, я описалась» – и плачет. Это увидела санитарка – хоть и была в дальней части коридора, – подбежала к ней: «Бабулечка, родная, ну что ты плачешь. Это ж реанимация, тут всякое бывает. Мы сейчас тебя разденем, вытрем, все будет аккуратно, ты только не беспокойся».

Денис был ошарашен: такая человечность посреди «поля битвы», где каждый без отдыха и сна сутками… Наверное, именно тогда он понял, что хочет и дальше помогать больницам. Но скоро в этой клинике необходимость в волонтерах отпала – вопрос с кадрами решили. Зато добровольческое движение набирало обороты в известной на весь город 52-й, ковидной. Значит, ему туда дорога…

Первое время в 52-й Денис помогал все так же транспортной бригаде – но теперь сопровождал пациентов при выписке домой или в хоспис. Перед рейсом надевал «космический костюм» и отправлялся в путь на весь день: доставлял людей не просто до двери, а, случалось, прямо до кровати.

Как-то раз вез домой заслуженного врача СССР, уже очень пожилого лежачего пациента. Во дворе машину встречал сын, тоже настолько немолодой, что едва угадывалась их разница в возрасте. Дверь скорой открылась, и сын с ужасом выдохнул: «А как мы его вносить-то будем?» Носилки были невероятно тяжелые, а впереди – короткий путь до подъезда и подъем на четвертый этаж без грузового лифта. Сын сходил в дворницкую и спросил, кто мог бы помочь за деньги, но с «ковидными» никто связываться не захотел.

Надо было что-то придумать… И Денис придумал: отца нужно прямо на носилках перевернуть из лежачего положения в положение стоя, Денис примет его в объятия, а сын будет встречать гостей на этаже – со стулом. Операция удалась: пациента внесли в квартиру на стуле, как на троне! Уходя, Денис еле открестился от денег, которыми сын пытался его отблагодарить: пришлось объяснять, что такое волонтерство и почему он не может принять оплату.

Как только в волонтерском чате появилось сообщение о том, что набирают в «красную зону», Денис согласился не раздумывая: увидеть святая святых больницы – реанимацию! – теперь казалось необходимым и естественным продолжением его больничной «карьеры». Однако определили его не в ОРИТ, а в отделение, куда поступали люди после него. Так Денис стал «тимуровцем». Он помогал в самом обычном, бытовом и одновременно разговаривал с каждым своим подопечным. И это было по-своему захватывающе. Одна пациентка, например, рассказывала, как в юности строила БАМ, другая – как стала чемпионкой по лыжам в шестьдесят третьем. Каждый диалог становился для Дениса чем-то вроде спецоперации: его задачей было не оставить человека в одиночестве и забвении, а напомнить о его настоящей жизни и вдохнуть в нее смысл.

Однажды, уже под конец смены, о помощи попросили ребята из реанимационной бригады: мужчина, лежавший в ближайшем ОРИТ, срочно хотел позвонить жене, а никто из местных волонтеров в то время подойти не мог. На часах начало седьмого, в животе настойчиво урчало, но как откажешь? Денис вошел в реанимацию. «Я принес телефон и готов прямо сейчас набрать номер вашей жены, поговорите?» Пациент слабо кивнул. Денис под диктовку ввел цифры и передал трубку (в ОРИТ у людей нет с собой личных вещей, поэтому связь можно держать только так).

Прошло пять минут, затем десять, пятнадцать, двадцать пять… Разговор затягивался. В тайвеке было невыносимо жарко, живот сводило от голода. Взгляд ловил каждое движение пациента. «Денис, у вас, надеюсь, безлимит?»

У Дениса чуть глаза из орбит не выпрыгнули. Негодуя про себя, он, оказавшийся вдобавок невольным слушателем чужой беседы, то и дело посматривал на часы. Тем временем пара от личного перешла к бизнесу. Мужчина давал жене советы, называл фамилии, адреса…

Минут через сорок, когда Денис был уже красный от ярости и духоты, он положил трубку. «Ты извини, – сказал мужчина. – У меня просто рак в четвертой стадии и девяносто пять процентов поражения легких. Думаю, это был наш последний разговор. Скоро все закончится».