Чтение онлайн

Левка хладнокровно выждал паузу и добавил:

— …проезжая дорога.

В зале кто-то загоготал. «Понятно, — подумал Денис Петрович, — заранее обезвреживает. Вот бедняга Милка. Хорошо, что ее здесь нет».

Он ошибался. Милка была здесь. Она тихонько исчезла из комнаты, в которую ее провели, взобралась на хоры и оттуда слышала Левкину речь.

— С такими женщинами, как Ведерникова, — продолжал Левка, — нам, парням, конечно, лучше дела не иметь, но что тут сказать… Знаете, какой мы народ… Словом, мы к этой Милке ходили, была она с нами и в поселке на даче. Привел ее Николай Латышев, а поскольку его очередь была дежурить около дома инженера, он ушел тотчас же, а как услышал в саду разговор, пришел опять за мной. Остальное вы знаете.

Рассказ о барышнях и Милке, видно, произвел на ткачих неприятное впечатление, однако когда Левка сказал: «Знаете, мы, парни, какой народ», они оживились, а Васена даже заулыбалась, впрочем сейчас же спохватившись и сконфузившись.

Берестов взглянул на инженера. Тот сидел на своей скамейке. Уперев локоть в колено и покусывая палец, он сосредоточенно смотрел на Левку.

А Милка сжавшись сидела на хорах. В голове ее тяжело стучало. Она спрятала в ладони горячее лицо и не знала, осталась ли она незамеченной, или все уже обернулись и смотрят на нее. О Дохтурове она старалась не думать.

Потом вызвали Николая, рассказ которого, как, впрочем, все и ожидали, точно совпал с Левкиным.

— Скажите, Латышев, — спросил Макарьев, — где вы стояли в саду у Дохтурова, в каком месте?

Николай оживился. «Представилась возможность сказать правду», — подумал Денис Петрович.

— Да тут, справа от дорожки, в сиреневых кустах.

— А где стояли диверсанты?

— Да тут же, в общем.

— Я бы хотел поточнее, — сказал Макарьев. — В тех же кустах?

— Да вроде поодаль.

— Не в кустах? Разве они не прятались?

— Да нет, в кустах.

— В тех же, сиреневых?

— Да тут же в общем. Недалеко.

Макарьев сел с самым равнодушным видом, очень порадовавшим Дениса Петровича. Настойчивые вопросы о кустах были непонятны присутствующим в зале, и это вызвало нечто вроде уважения к защитнику.

— Да, — снова поднимаясь, сказал Макарьев, — скажите Латышев, когда произошла ваша встреча с диверсантами?

— Незадолго до того, как прошел поезд.

— Ну как незадолго? Минут пять?

— Да, около того.

«Заглатывает, дурень», — подумал Берестов, стараясь не смотреть в сторону Бориса, ловившего его взгляд.

Но тут заговорил Морковин:

— Вы точно помните, Латышев, что за десять минут?

Николай насторожился. По тону прокурора он почувствовал, что точно помнить ему не следует.

— Ну как тут можно помнить точно? Может быть, и больше.

Морковин откинулся на спинку стула.

— Ну а скажите, Латышев, — спросил он, — когда вы выстрелили и инженер упал, успели вы осмотреть его карманы?

— Ну что вы, какие карманы! Это потом сделал товарищ из розыска.

— И нашли в них… Прошу представить вещественные доказательства.

Милиционер принес и положил на стол грязные, смятые в комок перчатки, кусок бикфордова шнура и наган.

— Подсудимый, признаёте ли вы эти вещи своими?

Александр Сергеевич встал:

— Я впервые увидел их у следователя.

В зале начался шум.

— Обнаглел, гад! — крикнул кто-то.

Милка заметила, что в этой кричащей толпе, в самой ее середине, был какой-то остров сосредоточенного молчания. Что там за люди?

И вот тут случилось то, чего уже никто не ожидал. Заговорила Васена.

— А ну, батюшка, — сказала она, — примерь перчатки.

Инженер взглянул на нее весело и вопросительно.

— Примерь, примерь, — повторила она.

Не сказав ни слова, Дохтуров отлепил от комка одну из перчаток и начал ее натягивать. Она не лезла.

— Пожухли, — сказал он весело.

— А ты тяни, тяни, — настаивала она, — тяни хорошенько.

Инженер тянул изо всех сил, но перчатка даже и наполовину не лезла на его широкую ладонь. Все молчали.

— Ай да Васена! — сказал кто-то в толпе.

Васена совсем осмелела.

— Ну а теперь ты, батюшка, — обратилась она вдруг к Левке.

Левка взглянул на судью.

— Наденьте, — сказал тот.

Левка пожал плечами и надел перчатку, она была впору, — быть может, только немного жала.

— Так, — сказал судья, — можете снимать… Свидетель Додонов.

Вышел Васька Баян. Опросом парней из банды, говоривших одно и то же, окончилось это заседание. Только сейчас Берестов заметил, что среди парней нет Карпова — того, кого в поселке прозвали Люськиным.

— Нет, какова Васена, — говорили в толпе, — вот это дала!

Милка долго соображала, как ей лучше выйти из клуба — пораньше или, наоборот, позже, когда все уже пройдут. Однако решать ей не пришлось, ее вынесло вместе со всеми и вместе со всеми затерло у входа. Милиционеры, с трудом расталкивая толпу, прокладывали дорогу, по которой должен был пройти подсудимый, и Милка, как назло, оказалась в образовавшемся проходе.

— А ну, гражданка! — очевидно нервничая, крикнул ей милиционер.

Понимая, что сейчас проведут Дохтурова, Милка металась, стараясь втиснуться в толпу, но после бесплодных попыток просто стала сбоку. Когда инженер, конвоируемый двумя очень серьезными милиционерами, показался в проходе, она закрыла глаза, а когда открыла их, он уже прошел. Милка глядела ему вслед.

И вдруг он оглянулся. Он взглянул прямо на нее, просто окинул ее веселым взглядом и пошел дальше.

«Что он хотел этим сказать? — думала дорогой Милка. — Ну что, допрыгалась, это он хотел сказать? Прославилась на весь город?»

Однако она сама понимала, что не то выражал его веселый взгляд. «Не унывай, — говорил он. — Я знаю, ты такая же девица легкого поведения, какой я диверсант. Главнее — это верить». Да, это подходило. «Держи гордо глупую свою голову, равнение на меня» — да, это тоже подходило. На душе у Милки стало вдруг очень легко.

«Ну что же, поборемся», — с внезапной отвагой подумала она, забыв о всех горестях, забыв даже про бандитские угрозы, — и напрасно. Именно в эту минуту Левка устраивал Николаю скандал.