Чтение онлайн

19 октября, на тринадцатый день войны, хоть бои еще не прекратились, советский премьер Косыгин предпринял спешную поездку в Каир. Египтяне проигрывали войну, начатую с помощью СССР. «Спасать лицо» приходилось не только Египту, но и Советскому Союзу. Мало того, что египтянам не удалось разрушить предмостное укрепление израильтян на западном берегу канала, – им пришлось докладывать своему покровителю, что израильские солдаты уже в Африке, уже западнее канала, в ста километрах от Каира. Положение другого подшефного – Сирии – было еще хуже. И русские, как всегда, повели кампанию за немедленное прекращение огня. Неважно, кто начал войну и кто ее проиграл. Важно было вытащить арабов из ямы, которую они сами себе выкопали, и спасти египетские и сирийские войска от полного разгрома.

Судьба малых стран всегда связана со сверхдержавами, а те охраняют собственные интересы. Израилю хотелось, чтобы прекращение огня произошло на несколько дней позже, чтобы поражение египетской и сирийской армий стало бы еще более очевидным. 21 октября казалось, что еще немного – и так оно и будет. Севернее Исмаилии Израиль напирал на 2-ю египетскую армию. К югу от Суэца Цахаль завершал окружение 3-й египетской армии. На Голанских высотах израильские войска овладели сирийскими позициями на горе Хермон. На обоих фронтах Израиль господствовал в воздухе. Были захвачены тысячи пленных.

Однако в дипломатии позиция Садата оказалась гораздо сильнее израильской, и приманка, которой он завлекал США, была очень соблазнительна: возвращение США на Ближний Восток и снятие нефтяного эмбарго. Да и у СССР были свои способы убеждения – слишком многое Москва поставила на карту. Стоило ли удивляться, когда 22 октября Совет Безопасности, собравшийся на чрезвычайное заседание, принял резолюцию, призывающую объявить в течение двенадцати часов прекращение огня. Резолюция 338, принятая с такой неприличной поспешностью, имела целью предотвратить полный разгром египетских и сирийских войск.

Глава внешнеполитического ведомства США прилетел из Москвы в Иерусалим уговаривать Голду Меир, чтобы Израиль согласился на прекращение огня. Израиль изъявил согласие. Но сирийцы отказались, а египтяне, хоть и объявили согласие, не перестали стрелять. Война продолжалась, израильские войска завершили окружение 3-й армии и взяли под контроль часть города Суэц.

Текст договора между Израилем и Египтом был подписан 11 ноября 1973 года на сто первом километре дороги Каир – Суэц. Впервые за четверть века между высокопоставленными представителями двух государств имел место личный контакт…

Итак, мы познакомились с фрагментами воспоминаний Голды Меир, которые посвящены событиям осени 1973 года. Свою книжку экс-премьер пометила подзаголовком «автобиография», т. е. это не отчет политика, а описание собственной жизни. Голда Меир пишет еще о многом, относящемся к 1973 году: и о своих отношениях с главами правительств разных стран, и о внутрипартийных распрях, но как-то незаметно соскальзывает с темы Войны Судного дня. Как будто она подписала договор с собственной памятью – не беспокоить друг друга, и в тайных пунктах этого договора обозначены события, о которых мы не только никогда не узнаем, но вряд ли даже догадаемся.

А все-таки любопытно: о чем не вспомнила Голда?

Не так давно мне случилось перелистать книгу Ильи Эренбурга «Люди. Годы. Жизнь». Некогда мое поколение, да и поколение моих родителей, зачитывалось ею, в социуме тех далеких дней книга занимала место некоего «культуроевангелия». И я пересмотрел ее не без интереса. Но со временем книга преобразилась. Она начала свидетельствовать против своего автора именно тем, что стала (а на самом деле, была) книгой-самооправданием, в которой Эренбург пытался казаться глупее самого себя, за обилием фактов «забывал» (а на самом деле, затушевывал) некоторые детали личной биографии и «незаметно» пытался сместить акценты исторических событий. Дело, разумеется, не в книге – в авторе. Но впечатление проступившей, как сахар на варенье, фальши почему-то неприятно меня задело. Казалось бы, я был тогда чуть ли не ребенком и «откровения» не должны были касаться лично меня… Дело не в том, что мы повзрослели, поумнели (не такими уж идиотами люди были и при Сталине), но в том, что самооправдание необходимо было всему тогдашнему поколению. И успех книжки Ильи Григорьевича объяснялся не столько ее информационной насыщенностью (особенно на фоне информационного вакуума в СССР), сколько радостной, облегчающей и успокаивающей совесть самоиндульгенцией: «Разве я знал, что вокруг происходит? И что я мог сделать?!» Следствие самооправдания народа – национальная слепота, следствие национальной слепоты – смерть нации. Не лучший подарок получил советский народ от Эренбурга… Впрочем, эта не наша тема. Но готовность израильского народа воспринять контуженную память Голды Меир – это тема, увы, наша… «Разве я знал?..» – даже для писателя ранга Эренбурга это не оправдание. Тем более для премьер-министра. А что же на самом деле происходило? О чем «не вспомнила» Голда Меир? Что осталось «по ту сторону мемуаров», и есть ли кто-нибудь, кто об этом расскажет?

Есть такие люди, хотя их и не много.

Остановлюсь на свидетельстве уже знакомого читателю Ш. Каца. Он репатриировался в Эрец-Исраэль из Южной Африки в 1936 г. Входил в руководство Эцеля. Был избран в первый состав кнессета. После победы Ликуда на выборах в 1977 г. Бегин сделал его советником по средствам массовой информации, но уже в 1978 г. между ними наметились разногласия. Кац присоединился к группе Херут, которая протестовала против некоторых направлений политики кабинета Бегина. Прекрасно осведомленный в политических хитросплетениях Ближнего Востока, Кац – автор нескольких острых книг, в том числе посвященных арабо-израильскому конфликту. Кац начинает повествование о Войне Судного дня с рассказа о том, что в июле 1972 г. египетский президент Садат официально заявил о нежелательности дальнейшего пребывания в его стране советских «советников» (по слухам, более 30 тысяч), поскольку СССР не выполнил просьбу Египта о снабжении его самым современным оружием. Советский Союз отозвал большинство советников, после чего в отношениях двух стран наступил период взаимных обвинений и дискредитации. Запад радовался этому охлаждению, которое произошло после впечатляющего соглашения о нормализации отношений между СССР и США: намечавшаяся в мире разрядка, казалось, подкреплялась сокращением советского военного и политического присутствия на Ближнем Востоке. Представлялось, что взрывоопасный регион стоит на пороге периода длительного ослабления напряженности, – и благодаря действиям Садата, и благодаря согласию советских лидеров проявить сдержанность, и благодаря американской ближневосточной политике. На самом же деле изгнание советских военных советников из Египта и «шумное охлаждение» отношений между двумя государствами было обманным маневром, отлично скоординированным, хитро продуманным и безукоризненно проведенным. А обязательство СССР придерживаться параграфа в соглашении с США об ослаблении напряженности было не более чем ловушкой. Оба эти шага предшествовали скоординированному нападению арабов на Израиль в октябре 1973 г.

Аббас-Астара ат-Калилла, военный корреспондент египетского еженедельника «Роз аль-Юсуф», в работе «Шестичасовая война. Из дневника военного корреспондента» пишет:

«Различные правительственные учреждения распространяли слухи и преувеличивали количество и качество вооружения, необходимого для вступления в войну с Израилем. Именно тогда обе стороны – Египет и СССР – пришли к соглашению о поставке оружия во второй половине 1973 г., а фактически поставки уже начались… Египетские газеты часто помещали сообщения о том, что Каир склоняется к приобретению западного оружия… Все эти разговоры о вооружении, о недостаточном его количестве преследовали одну цель – создать у противника впечатление, что одна из причин, не позволяющих Египту начать войну, – отсутствие современного оружия».

На отношения с СССР египтяне накинули маскировочную сеть, чтобы отвлечь внимание противника. Дело дошло до того, что многие арабы начали сомневаться в истинности дружбы между Египтом и Советским Союзом. Сознательно или бессознательно, но многие не услышали неоднократно повторенные президентом Египта слова, что это всего лишь «временная размолвка между друзьями». Одной из причин отказа от советских военных советников была необходимость готовиться к войне, которая выглядела бы затем как самостоятельное и независимое решение египтян и в которой использовались бы только египетские силы. Как сможет египетская армия вести войну без тысяч координирующих ее действия советских специалистов, разбросанных по главным военным базам, обучающих там египтян обращению с оружием? Кроме того, кампания, вводящая Израиль в заблуждение, вызвала в арабском мире подозрения, что отказ от советских специалистов – результат секретного соглашения с США и их союзниками в регионе, которое приведет к мирному соглашению в обмен на ликвидацию советского военного присутствия; значит, нечего ожидать вооруженного конфликта.

А тем временем в Египте и в Сирии шли лихорадочные приготовления к войне. Когда же она началась, внезапность арабского нападения сопровождалась неограниченной советской поддержкой, как на международной арене, так и в поставках оружия.

Садат в интервью каирскому радио (24 октября 1975 г.) описал изгнание советских специалистов как «стратегическое прикрытие… блестящий отвлекающий маневр перед вступлением в войну».

Год после июля 1972 г. египтяне готовили неожиданное форсирование Суэцкого канала, чтобы скоординировать его со столь же внезапным для Израиля выступлением сирийских войск на Голанских высотах.

Кстати, советские специалисты, покинувшие Египет, были переведены в Сирию. Москва сделала это не без согласия Египта.

В 1970 г. государства, поставляющие нефть, объединились в организацию ОПЕК и сразу начали повышать цены, вначале сравнительно умеренно. В 1973 г. эти государства пришли к революционному решению: резко и одновременно поднять цены. В то же время Организация арабских нефтяных государств приняла решение объявить эмбарго во время войны, готовящейся против Израиля. Эмбарго должны были объявить западному миру, чтобы заставить Израиль капитулировать.