Чтение онлайн

В ответ на это Антошка догадался выдвинуть требование, чтобы его ежедневно выводили на прогулку — потому что поэтический мозг требует подпитки свежего воздуха. Спорить с этим было сложно — с детства каждый знал, что прогулки детям необходимы, и потому Жека пообещал, что Антона ежедневно будут выводить на променад. С охраной, разумеется.

…Антоша, оставшись один на один с писчебумажными принадлежностями, приуныл. Приуныл так, что почувствовал себя настоящим пленником. Пленником гордым, но скорбным. Который ждёт освобождения, не сдаётся и… пишет стихи. Строчки и образы заметались в его голове, рифмы стали склеиваться одна с другой… Антон Мыльченко сам не заметил, как вошёл в раж.

Вскоре похитители уже репетировали созданную им первую картину драматического произведения. Приток вкусных продуктов увеличился, на Антошу все смотрели с большим почитанием, но Жека не давал никому много с ним общаться — чтоб не мешали творцу сочинять будущий шедевр.

А помощь от братьев по мафии всё не шла…

Мафия металась, поспевая везде. Чтобы не вызывать особых подозрений, Костика Шибая тоже привлекли к постановке оперетты. Он помогал клеить из картона единственную декорацию — здоровенную дверь. Параллельно этому, как и остальные члены мафии, он носился по школе, подглядывая за репетициями других. Зоя Редькина тоже то и дело срывалась и бежала следить, бросая хор и кордебалет, которые теперь всё больше её слушались — ведь именно Зоя придумала все стихи для песен и слова персонажей.

А когда Арину осенила новая мысль, в которой, впрочем, не было ничего оригинального, Братство Белой Руки, убежав с репетиции, собралось под центральной лестницей школы.

— Мы с вами всё это время ошибались, — начала Арина. — Искать нужно совсем в других местах.

— В каких? — удивился Витя.

— Я только сейчас поняла — если Антошку где-то кладут спать, где-то его кормят, это что значит? Что в школе его быть просто не может! Они его у кого-то дома держат!

— У-у-у! И там дома они и репетируют! — воскликнул Костик. — Точно!

— А в школе тоже репетируют, но для отвода глаз! — добавила Арина. — Или то, что он уже написал! Понимаете?

— Да!

— Ловко они нас обдурили! Эх! — хлопнул сам себя по лбу Витя. Это получилось больно — он даже поморщился.

— Но кто — они? — широко раскрыв глазки, спросила Зоя Редькина.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — деловито сказала предводитель мафии. — Придётся как-то вести наблюдение за домами.

— Чьими?

— Тоже не знаю.

— Это нереально, — заметил Витя. — У нас просто времени не хватит. И людских ресурсов.

— А что делать? — пожала плечами Арина, вытаскивая свой заветный блокнот. — Но наш поиск немножко сужается. Потому что два класса точно отпадают. Там, где и без нашего Мыльченко всё нормально. Я думаю, стопроцентно подозрения снимаются с балета — это девятый «А», и с комедии девятого «Б», потому что вряд ли у них получится поставить не Катенькино сочинение. Мы же видели, что там с этой Катенькой как с писаной торбой носятся.

— Да, там свой великий драматург, — усмехнулся Костик.

Поэтому решено было все силы бросить на слежку за девятым «В» и своими родными «ашками» и «бэшками». Что и собиралась начать делать мафия после уроков. А сейчас её ждала первая из сводных репетиций. Так что все четверо направились к спортзалу, где наверняка их уже с нетерпением ждали.

Арина шла и хмурилась.

— Что с тобой? — верный Витя заметил, что она чем-то очень озабочена.

— Нет-нет, ничего, правда, — ответила Арина.

Мысли её были только об одном — что за девятым «В» классом она лично должна проследить особенно тщательно. Ведь Арина никому не сказала о том, что, заглядывая в кабинет биологии, она вполне из-за своего не очень хорошего зрения могла попросту Антошку и не заметить. А значит, это её личная непростительная ошибка, цена которой — свобода брата по мафии. Поэтому после окончания репетиции оперетты Арина хотела как можно скорее пробраться к кабинету девятого «В» и всё ещё раз как следует рассмотреть. Может, был Мыльченко там, может, не был — ведь не все лица она видела одинаково чётко…

Пётр Брониславович не стал оставаться в спортзале после окончания своего рабочего дня. По правилам конкурса классные руководители не должны были помогать своим подопечным в подготовке театральной постановки. Вот он и ушёл, оставив ребятам ключ и пожелав широких шагов к рекорду.

…Витя Рындин сидел возле Арины на спортивной скамейке. Рядом с ними расположились ещё двое ребят, которые доклеивали декорацию. Остальные начали спектакль. Играл баян, звенел треугольничек, кордебалет плясал, хор пел, подпевалы подпевали, а Зоя Редькина попеременно изображала двух главных героев.

Прозвучал последний аккорд на Мамедовом баяне, стих барабан, артистки кордебалета отплясали заключительный танец.

— Ну, как тебе? — обратилась Арина к Вите, который смотрел сегодня созданную его родным классом оперетту первый раз.

— Честно?

— Честно.

— По-моему, полный бред, — тихо сказал Витя, хихикая и отворачиваясь, чтобы никто другой его реакции не заметил. Витя, который очень любил спорт, вообще песен и плясок пугался, а уж когда он увидел всё это в исполнении одноклассников, голова у него вообще пошла кругом.

— А что делать-то? — вздохнула Арина. — Пусть будет так. Видишь, и мы тоже без Антоши никуда. Ничего, сейчас мы кое-что поправим, переделаем — будет очень круто.

Крикнув последние слова весьма громко, она бросилась к артистам. А Витя направился следить за квартирами тех, кто был ему знаком из учеников параллельных «А» и «Б» классов. Он помнил, что сегодня вечером дома у Арины будет сбор их мафиозного братства.

— Всё правда круто! — повторила Арина, подбегая к запыхавшимся артистам. — Мамед, с баяном всё отлично, Вероника, вы рано выбегаете в конце, давайте попозже и все вместе…

Но главные её вопросы были к Редькиной.

— Зоя, а почему ты за двоих играешь? — удивилась Арина.

— А никто из ребят не хочет клопика изображать! — чуть не плача, ответила Зоя. — Хору подпевать они ещё согласились, а клопика не хотят…

— Да ладно, клопом мы будем позориться! — крикнул кто-то из мальчишек. — Вон пусть Гуманоид играет, когда выйдет! Сколько он будет болеть? Наверняка к началу конкурса уже выздоровеет!

— А что? — Арина утвердительно покачала головой. — Пусть Антон и играет. Мы сейчас тогда партию хора повторим. После речитатива! Начали!

Хор приготовился повторять свою партию, а Арина подумала: «Ничего. Пусть они ждут Мыльченко на главную роль. Нельзя сомнения в наши ряды вносить. В крайнем случае я Шибая уговорю. Или уж сама клопика изображу. Артистка из погорелого театра… Но сама виновата».

Пока хор пел, добиваясь слаженности, Арина отозвала Редькину в сторону. Та обрадовалась, думая, что сейчас речь пойдёт о таинственных делах мафии. Но Арина, улыбаясь, сказала совершенно другое:

— Зоя, всё классно, только в некоторых местах надо текст заменить. А то непонятно ничего. Мы сейчас с Рындиным смотрели. Он от смеха чуть под лавку не упал.