Чтение онлайн

— А что там? — удивилась Зоя. — Ты скажи, я заменю…

— Ну вот тут хор поёт:

…Вышла жена его

Со сковородкой

И обдала кипятком…

— Ага, — согласилась Зоя.

— А почему кипяток в сковородке? А не в стакане или в чашке? Может, как-нибудь по-другому клопа загасить?

Зоя была очень покладистая. Она тут же зачеркнула что-то в своей аккуратной тетрадочке.

— И ещё, — Арина снова засмеялась. — А она-то ему что говорит:

Эх, маленький бедненький клопик,

Зачем ты под дверью стоял?

Ручки отмёрзли, ножки отмёрзли,

Остался один лишь кафтан…

Зоя охотно закивала — она тоже поняла, что кафтан — это не часть тела бедного клопика. Не отмёрзнет. После внесения изменений репетиция продолжилась. И пусть оперетта восьмого «В» была вся с неожиданными поворотами сюжета и странными рифмами и образами, лучше всё равно Арина, Зоя и их одноклассники придумать не могли. Они решили честно играть то, что слепили. Ведь день показа конкурсной программы приближался. И состояться он должен был не когда-то там, в отдаленном будущем. А — ПОСЛЕЗАВТРА…

И снова Братство Белой Руки собралось на своём ставшем уже традиционным месте заседаний — в большой комнате Арины Балованцевой. Был уже поздний вечер, заседание долго продолжаться не могло.

Все были в самом мрачном расположении духа — ничья слежка никаких результатов не дала. Каждый рассказывал о том, что сделал.

Арина недавно нашла стекло, выпавшее из чьих-то очков, и время от времени приспосабливала его в дело. Вот и в этот раз оно пригодилось: сегодня в школе Арина внедрилась в кабинет биологии, в самую гущу конкурирующей фирмы девятого «Б», приставила стекло к глазу и тщательно рассмотрела всех. Антона не увидела. Её, кстати, даже не бросились выгонять, обнаружив в кабинете, — так заняты были постановкой драмы девятиклассники. Арина покинула их.

Витя обошёл соседние дворы, Костик обежал несколько домов, Зоя по двум-трём дворам прошлась — результат был нулевой. Кого нужно искать? Где? Как?

…Но на то она и существовала, их мафия — сложная и разветвлённая структура. В разгар грусти и самобичевания предводителю мафии позвонил ещё один брат Белой Руки — тот самый Федя Горобец, который учился в другой школе.

— Арина, — с нескрываемым интересом принялся расспрашивать он, — а что, Гуманоид теперь не с нами?

— Нет, он с нами, но не в данный момент… — грустно ответила Арина и хотела рассказать о том, что происходит в их школе.

Но Федя перебил её:

— А то я не пойму! Видел вот сегодня нашего героя! С какими-то левыми ребятами он братается. Еду в спортзал на троллейбусе, смотрю — Гуманоид наш тащится по дороге. В обнимку с ребятами, и даже девчонки какие-то его прямо облепили…

— Где ты его видел? — воскликнула Арина.

— А у нас по улице Хороводной он шёл, — ответил Федя.

Арина тут же переключила телефон на громкую связь, и мафия, затаив дыхание, принялась слушать рассказ своего далёкого брата.

— Идут такие, Антошку чуть ли не под ручки волокут, в рот ему прямо заглядывают, — продолжал Федя — он же пан Теодор.

— А дальше? — с нетерпением спросил Костик.

— А вот что дальше — не знаю, — ответил пан Теодор. — Троллейбус от остановки отъехал. Я укатил, Антошку из вида потерял. Так что происходит-то? Он в другую школу перевёлся? В какую?

Не надо описывать, как повеселели Федины братья по мафии! Все четверо наперебой бросились рассказывать ему о похищении поэта, театральном конкурсе и о позорных бесплодных поисках.

— Ну вот, что бы вы без меня, — обрадовался пан Теодор.

Это был мощнейший прорыв! У Арины сразу созрел план дальнейших действий. Да и что там было особенно планировать — просто, покинув пару-тройку последних уроков, завтра же мчаться на улицу Хороводную. Занять наблюдательные посты и ждать, когда появится на улице или похищенный брат Антоша, или те, кто захватил его для своих корыстных целей. Раз это ученики их школы, не узнать их — невозможно!

Тем же самым вечером Антон Мыльченко сидел за столом и щурился в свете яркой лампы. Его тюремщики шуровали в соседней комнате. Квартира, где всё это происходило, принадлежала родителям Жеки. Обычно они сдавали её жильцам, но недавно те съехали, а новых найти родители ещё не успели. Вот квартира и пустовала. И Жека получил разрешение использовать её как плацдарм для создания театрального шедевра. Он совсем переселился сюда. И теперь жил тут, охраняя создателя текста пьесы. Почти весь класс околачивался здесь. Девочки готовили еду, мальчики бдительно охраняли Антошу. Надзор осуществлялся и днём и ночью.

Когда Мыльченко начал выдавать готовую драматургическую продукцию, дело пошло ещё веселее — в соседней комнате начались репетиции. Победа была уже близка. Репетиции проходили и в школе — но больше для отвода глаз. Основной удар ожидался не сегодня завтра. Антоша уверил Жеку и его команду, что именно в эти сроки он закончит текст пьесы. Больше результатов своих трудов он не показывал, сидел в комнате и чах над кипой листков, исписанных его малопонятным корявым почерком.

А собравшиеся в соседней комнате радостно потирали руки и торжествовали, предвкушая победу.

— Как круто! — потрясая кулаком над головой, радовался Жека. — Какой мудрый ход мы совершили! Мы всех сделаем! Мыльченко-то уж фигни не напишет!

— Вовремя мы его схватили! — сияла улыбкой красивая девочка Маша.

— А то бы нам вообще был трындец! — разглядывая бумажки с текстом первой картины пьесы, восклицал Толик. — Пишет ведь Гуманоид, пишет!

А Антоша, который уже совсем отчаялся в том, что мафия освободит его, полностью сжился с ролью Скорбного Пленника, которым он ощущал себя в этой квартире. Побег отменялся. В окно выпрыгнуть Антон не мог — четвёртый этаж, во время прогулки сбежать невозможно. Поэтому всё — пленник он, настоящий Скорбный Пленник. И драматическое произведение в стихах легко ложилось на бумагу. Антоша уже как бы даже просто сочинял — для себя, для всемирного искусства… Исписанные листочки летели под стол, оседали в разных частях комнаты, перемешивались друг с другом. А Антоша сочинял, видя перед собой уже не настольную лампу и обои в цветочек, а мрачные закопчённые стены замка, тяжёлые цепи на своих руках и ногах, физиономии гнусных мучителей, страшные пытки. И себя — в роли благородного, не сломленного тиранией героя-пленника.

Убейте меня! Застрелите меня!

В плену не желаю пробыть я ни дня!

— говорил Скорбный Пленник, смело глядя в лица своих мучителей. И грозился:

Сейчас головой я ударюсь о стену —

И мыслям моим вы узнаете цену!

Но мучителей, видно, эта угроза не очень пугала. Они не отставали. И в который раз предлагали Пленнику выдать им свою очень важную Тайну. Антон представил перед собой в принципе добродушную физиономию Жеки, которому он отвёл роль Главного Мучителя, силой своего воображения наделил эту физиономию злобной ехидной ухмылкой, несколько секунд посидел, задумавшись. И записал:

МУЧИТЕЛЬ:

Скажи нам, о Пленник,

Свой главный секрет.

В темнице продержим

Тебя мы сто лет!

Ты выйдешь отсюда

Больным и трухлявым!

Тут Антоша энергично тряхнул головой, отгоняя от себя картину столь незавидного будущего. И вывел на бумаге:

ПЛЕННИК:

О, лучше я выпью

Бокальчик отравы!

Нет, не согласился героический Пленник на такой компромисс! За стеной послышался смех, который пресёк чей-то командный голос. «Веселятся. Ликуют. Подождите, рано веселитесь, враги…» — не выходя из образа, подумал Антоша. И решительно добавил к реплике Пленника: