Чтение онлайн

Арина снова уверила маму Антона, что всё замечательно и что нужно трудиться над спектаклем не покладая рук, чтобы конкурс выиграть… Окончательно успокоенная мама положила трубку.

— Хитрые, паразиты, — сказала Арина братьям по мафии. — Все концы обрубили. Родительницу Мыльченко обманули, она искать его не будет.

— Слышали, что она сказала? — подал голос Витя Рындин. — Мыльченко пусть «ещё раз с мальчиками прибежит». Это значит, она его видела с какими-то мальчиками.

— Точно! Узнать бы, с какими… — Арина нахмурилась. — Если у неё опять сейчас что-то спрашивать, она сразу что-нибудь заподозрит. Надо как-то по-другому вычислять этих мальчиков.

— А ведь смотрите, как они мудро сделали — убедили её, что Антошка со своим классом репетирует! — воскликнул Костик. — «Ариночка, как вы там?» То есть маманя уверена, что он с нами…

— Да. Так его взяли в оборот, что даже ночевать где-то будут оставлять.

— Серьёзный у нас противник… — произнёс Витя Рындин.

Наступила тишина. Все сидели, задумавшись. Наконец Костик Шибай прервал молчание.

— Ну, это тем более надо выяснить! У меня прямо такой азарт! — воскликнул он. — Или мы не мафия? Где это вообще видано?

— Что? — спросила Арина. — Что не мафия людей ворует, а у неё брата Антошу украли?

— Да!

— Нигде не видано. Найдём мы Мыльченко. — Арина поднялась со стула и оглядела собравшихся. — И поступим мы очень просто. Сейчас пойдём в школу, тем более что в шесть все наши заявятся оперетту придумывать. А ведь не одни же мы в школе репетируем, как Антошина мама сказала? Эти кексы тоже там… Вот и нужно будет аккуратно посмотреть, кто, где и что делает.

— Проследим, — добавил Костик, — и, может, сразу вычислим, кто Мыльченко к своей постановке привлекает. Его произведение сразу удастся опознать.

— Как? — удивилась Редькина.

— По безумию, Зоя… — улыбнулся Костя. — Творчество нашего брателло Антонелло отличается особой оригинальностью. Согласна?

— Ага… — вздохнула Зоя, вспомнив Антошины стихи и прозу.

В большом спортивном зале собрался практически весь восьмой «В» класс. Царило оживление. И хоть мало кому удалось за это время узнать что-то про оперетту, ребята вновь почувствовали свои силы. Теперь уже точно нужно было рассчитывать только на самих себя, а не сваливать всё на одного поэта и потом гневно с него требовать шедевр.

Так что кто-то сидел и, глядя в телефон или прихваченный из дома ноутбук, читал вслух подробности о жанре оперетты или знаменитых её спектаклях, режиссёрах и композиторах.

— Вот что я тут принесла, — сказала Арина, вытаскивая из своего военного ранца потрёпанную книгу «Оперетта — радость моя!», — я эту книжку чуть-чуть посмотрела, кое-что поняла. И вот ещё одна, тоже умная книжка. Нате, девчонки, прочитайте их, а после нам расскажете.

С этими словами она отдала книжки «Оперетта — радость моя!» и толстую серьёзную книженцию «Структура драматического действия» самым прилежным девочкам. Они уселись в уголок и принялись листать их. Все остальные ребята с надеждой смотрели на Арину и ждали, что она скажет. Потому что знали — если она взялась за дело, то обязательно что-то придумает.

— Ну, значит, вот что получается, — продолжала Арина. — Я поняла так, что в оперетте должны быть песни, пляски, музыка и декорации. И какая-то история. То есть либретто, сценарий… Что у нас сейчас есть? Ведь заболевший Мыльченко успел хоть что-то придумать?

— А, фигню какую-то… — махнул рукой Олег Дибич-Забакланский.

— Ничего не фигню, раз его ук… — с жаром заступилась за Антошу Зоя Редькина, но тут же остановилась на полуслове: ведь нельзя было выдавать позор мафии — похищение её брата.

— А покажите, что он придумал, — вовремя переключила разговор Арина. — Можно взять это за основу и дальше что-то сочинить. Антошка плохого не придумает, уж я знаю…

Ну раз уж Арина Балованцева считала, что Антоша крут и ничего плохого не придумает, тут уж ничего не попишешь… Все бросились вспоминать, что там Гуманоид предлагал.

— Да что-то про любовь клопов, — первой вспомнила Накокова. — А слова там у него…

Но слова никто вспомнить не мог. Не записали ведь шедевр на бумажку.

— Клопики там танцуют, — добавил Мамед Батыров. — И мотив вот такой: ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля, в общем, я помню…

— Уже легче! — обрадовалась Арина. — Клопами можно очень даже здорово нарядиться. Занятно будет. А танцы…

— Эх, не могу вспомнить, какой там танец Мыльченко называл… — почесал свою голову под кепкой Мамед. — Но вот точно — танцуют эти клопы какой-то танец.

— В оперетте обычно тётки голые в панталонах и в перьях канкан пляшут, — подал голос ещё один из ребят. — Вот нашим девчонкам можно…

— Ага, вот ты и будешь голый в панталонах плясать! — фыркнули девочки.

— Необязательно плясать голыми, — успокоила их Арина. — А вот в перьях и в панталонах — это круто. Короче, нужен этот танец-канкан. Во, Батыров, ты же на каком-то инструменте играешь. Вот и давай…

Друзья Мамеда усмехнулись — ведь Мамед играл на баяне.

— Ага, канкан под баян! — покачал головой Мамед. — Да я и не умею канкан играть.

— А что можешь?

— Вальс.

— Можно и вальс играть. А плясать под музыку вальса будем канкан. — Арину нельзя было испугать ничем.

— Кстати, у нас же Лена во Дворец детского творчества ходит заниматься! — крикнула главная проныра и сплетница класса Даша Спиридонова. — Да, я в журнале, на той странице, где про внешкольные занятия пишут, видела.

— Лена, и ты будешь играть! — Арина хлопнула медлительную девочку Лену по плечу.

Лена покраснела.

— Нет, ну как же я… Я в оркестре только…

— Ну и отлично! На чем ты в оркестре играешь?

— На треугольничке… — ответила Лена. Треугольничком назывался маленький музыкальный инструмент — самый настоящий металлический треугольник, по которому били тонкой палочкой, и он чисто и радостно звенел в нужный для оркестра момент.

— Мало, конечно. — Тут Арина запнулась. Ну а вообще какая разница? И она бодро добавила: — Всё равно приноси свой треугольничек и играй! Ведь это на великое общее дело. Так, а ещё что?

Арина посмотрела на Мамеда и его приятелей. Она помнила, что когда-то они пытались создать собственную рок-группу, до поздней ночи играли в гараже и даже транслировали свои композиции по школьному радио. Потом, правда, группа распалась. Но инструменты-то должны остаться…

Олег Дибич-Забакланский, один из участников группы, имел дома барабан — осколок печально развалившейся рок-группы. В чём и признался.