Чтение онлайн

Да, черный сад Ворона на славу постарался, задал изрядную трепку Шухлику. Как только ослик расслабился, очутившись дома, все тело заныло и застонало. Он лежал под платаном не в силах пошевелиться. Подняться не мог.

Рядом сидел Малай. Томясь от безделья, джинн призывно поглядывал на рыжего ослика и спрашивал каждую минуту:

– Может, прикажете чего-нибудь, мой господин? Слушаю и повинуюсь!

Очень надоел! И Шухлик придумал ему занятие – сварить компот в горшочке.

Вроде бы пустяковая работа, но Малай так разволновался, будто повелели новый город возвести. Долго выяснял, из каких именно фруктов варить, нужен ли сахар и сколько времени кипятить. К тому же беспокоился, не испортится ли его милый горшочек.

Словом, этот чистый дух в образе красного осла с подбитым глазом оказался на редкость бестолковым. Вместо того чтобы без затей дунуть-плюнуть-пошептать, отправился к пруду за водой, потом – собирать яблоки, груши, персики и абрикосы. Мыл их, чистил и резал кружочками. Никак не мог развести огонь в очаге.

Очевидно, Малай хотел хоть немного побыть простым ослом, а не волшебным джинном. Или опять упустил из виду, кто он такой по своей природе.

В конце концов, не справившись с очагом, он все же дунул-плюнул, и под платаном возник здоровенный котел, полный компота.

То ли джинн так расстарался, то ли фрукты из Багишамала трудно чем-либо испортить, но получился божественный, воздушный нектар, который стыдно называть компотом. Почуяв благоухание, слетелись и сбежались жители сада. Кто с ложками, кто с чашками, а некоторые обходились своими клювами и языками.

– Как это тебе удается? – спросил Шухлик. – Целый котел ниоткуда?

Малай помолчал, пытаясь разобраться, чего, откуда и каким образом появляется.

– Если честно, сам не пойму! – признался он. – Только точно знаю, будет так, как я захочу. Вернее сказать, как повелит мой господин!

«Интересно, – думал Шухлик. – Если я могу командовать джинном, то почему бы ни приказать самому себе? Наверное, мое тело тоже должно подчиниться? Обязано отвечать, как Малай: слушаю и повинуюсь! Или я себе не господин? А то разлеглось под деревом и стонет».

Он вспомнил, как Диван-биби понуждал его говорить «кишмиш» и улыбаться, отчего делалось легче на душе. Не поможет ли это и сейчас встать на ноги, приосаниться?!

Шухлик сказал «ки-и-и-и-ш-м-и-и-ш». Уши его обнялись, едва не взлетели, однако ноги подрагивали и не держали.

Нет, тут, пожалуй, мало одной улыбки до ушей. Нужна от ушей и до кончика хвоста. Улыбка всего тела – вот что такое осанка! Улыбнись всем телом и обретешь стройность, статность!

Ослик попытался, но дело не заладилось – тело не слушалось.

«Тело-дело! – рассердился Шухлик. – Ты же мой организм, то есть инструмент, который всегда помощник. А с тобой не только компота, а и каши не сваришь!»

В общем, огонь в очаге как-то не разгорался. И было ясно, без осьмикрылой ослицы Ок-Тавы не обойтись. Шухлик почуял, что она вот-вот появится. Выпорхнет прямо из его души, как будто с небес сойдет.

Что-то защекотало за ухом. Изумрудное перо! С замирающим сердцем ослик приложил его к губам и тихонько подул – раз, другой и третий.

Ок-Тава возникла от одного радостного воспоминания! Как только душа Шухлика заполнилась чистотой, нежностью и любовью, она не заставила себя ждать, явилась.

Высоко в небе выгнулись сразу восемь летящих радуг. Это драгоценные крылья Ок-Тавы преломляли солнечные лучи. Когда приближается любимая ослица, даже простой белый свет становится праздничней!

Шухлик уже ощущал огромную секунду счастья – тот прозрачный шар, вместивший весь мир, всю Вселенную, где он летал и танцевал с Ок-Тавой.

Крылатая ослица бесшумно, как лист платана, опустилась рядом. И Шухлика накрыла волна небесной свежести, в которой был знакомый запах ветра, ударов грозы и рокотания грома, блеска молний и солнечного тепла.

Взмахами своих сияющих крыльев Ок-Тава в один миг развеяла, как пыль, остатки неуверенности, сомнений и страхов. Разогнала жужжащих и зуззащих мух.

Душа ослика наполнялась силами так заметно, как русло горного ручья под проливным дождем. И по всему телу струилось и пробегало желание стать стройным, крепким, золотым, потому что душа стремилась к этому. На Шухлика, как говорят в таких случаях, сошла благодать, а по-иному – добро и счастье.

Теперь, когда с ним Ок-Тава, в его власти приказать телу, заставить повиноваться, как послушный инструмент вроде свирели, на которой душа сыграет веселый заздравный напев.

В ослика вселилась спокойная уверенность чистого духа: «Все будет так, как я захочу!»

И, поднимаясь на ноги, он улыбнулся Ок-Таве всем телом – от носа до самой кисточки на хвосте.

– О, как приятно видеть настолько всеохватную улыбку! – произнесла крылатая ослица так нежно, словно сад зашелестел под дыханием северного ветерка. – Несмотря на раны, у вас геройский вид! Вы такой статный и складный, как полководец, принимающий парад войск!

– Верно-верно! – деликатно выглянул из-за дерева Малай. – До вашего приземления валялся тут, как чучело огородное, а сейчас мой господин – добрый молодец! Хоть куда! Вон поглядите: – искры из глаз сыпятся!

Действительно, Шухлик так посмотрел на джинна, что тот опять чуть в горшочек не забрался, но все-таки добавил:

– Не хотите ли компота, прекрасная небожительница? Только что сварен по воле моего владыки.

От одной мысли, что Ок-Тава будет хлебать компот из котла вместе с тушканчиком Укой, сурком дядюшкой Амаки и енотами, Шухлика передернуло. Не потому, конечно, что компания не та, а просто навряд ли осмикрылая ослица питается компотом, пусть даже напоминающим воздушный нектар.

– Давайте пройдемся по саду, – предложил он. – Здесь как-то шумно.

– А меня не приглашаете? – снова высунулся Малай, будто красный дятел из дупла. – Я затоскую, мой господин, без вас и без всякого дела!

– Слушай, давно не было дождя, – нашелся Шухлик. – Не сможешь ли устроить?

Джинн вытаращил глаза, и пиратская повязка съехала на ухо. Настолько его, видимо, потрясло задание, что даже не сказал, как полагается: «Слушаю и повинуюсь!»

– Погодите, погодите! – забормотал он, выкатываясь из-за платана. – Хотелось бы уточнений, мой повелитель! У меня с дождями сложные отношения. В последний раз, когда вызвал ливень, дело кончилось всемирным потопом.