Чтение онлайн

Лисы слушали, открыв рты. Они знать не знали, что происходит в мире. Жили в своей пустыне, как их предки сто или пятьсот лет назад. Какая Америка? Какие индейцы и Колумб? Больше всего их поразил спасительный горшочек. Тулки и Кореи обнюхали его и оглядели со всех сторон – им очень не хватало такого в хозяйстве.

Джинн по доброте душевной дунул-плюнул, и перед лисами появился отменный свежий горшок, в котором все семейство запросто могло спрятаться и вообще жить долгие годы. Потом Малай посадил дюжину лисят себе на спину и катал по саду до заката – то как на карусели, то с горки на горку, то порхая над деревьями.

Лисы чувствовали себя будто в парке культуры и отдыха, откуда уходить никак не хочется.

– А это кто такой? – обомлел Тулки, завидев золотого Шухлика. – Неужто повелитель всех на свете ослов?

– Не скажу за всех ослов, – отвечал Малай – Скорее, это мой личный повелитель!

Шухлик, конечно, признался, что он Шухлик, и они с лисом Тулки просидели всю ночь, вспоминая побег от Маймуна-Таловчи. А Кореи с лисятами спала в новом уютном горшке, видя сны про индейцев и Америку.

Последнее время Шухлик не мог равнодушно глядеть на Малая, поскольку очень живо представлял себя в прошлом, только что вышедшим из сада Ворона.

Сам джинн ничуть не тяготился своим видом. Напротив, радовался каждой секунде вольной жизни вне горшочка. Еще бы, просидеть пятьдесят веков в такой тесноте, темноте и духоте! Хотя сложно сказать, ощущает ли дух духоту?

Зато другое было очевидно – без тесноты, на свободе джинн начал расти не по дням, а по часам. Как на дрожжах, и вверх, и вширь! Он уже перерос Шухлика, достиг размеров мула, потом коровы и наконец верблюда. Конечно, у него имелся горб, однако выглядел Малай, мягко говоря, странно. Существо неизвестной породы – красного цвета, с пушистым хвостом, рогом во лбу и пиратской повязкой на глазу. Впрочем, очень милое!

А как здорово разросся сад Шухлика, слушая музыкальную стремянку! Он цвел по утрам, плодоносил к вечеру и ходил за осликом по пятам, будто верный джинн.

Сад был прекрасен, но Шухлик вроде и не замечал, что сбылась его мечта. Пожалуй, ей все же кое-чего не хватало. А именно второй половины.

– Знаешь ли, – сказал однажды дайди. – Ты должен выбрать – оставаться ли здесь, у меня под крылом, или вместе со своим садом найти новую дорогу.

Это был не простой выбор. Шухлик очень привык к Дивану-биби и к его саду Багишамал. Он как-то растерялся. К счастью, вспомнил об известном Буридановом осле, который, оказавшись между двумя охапками сена, так и помер с голоду, не решив, до какой из них сперва дотянуться. Хотя трудно поверить, что Буриданов осел был настолько болваном.

Вероятно, он хотел послужить истории в качестве поучительного примера сомнений и колебаний. И пожертвовал жизнью во благо других ослов.

«Пора уже быть самостоятельным! – решился Шухлик. – Какие сомнения? Разве мне не по силам забрать маму-ослицу у хозяина Дурды?!»

Действительно, довольно глупо, когда один сад сидит внутри другого. Чем больше на свете независимых бродячих садов, тем лучше! У каждого должна быть своя собственная судьба. Если есть ангельский колокольчик в душе, судьба найдет тебя в любом уголке этого мира и будет счастлива.

Шухлик назвал свой сад – Шифо, в честь священного селения атлантов. Только не знал, какое отчество ему дать. Багишамалович или Шухликович? А может, вернее – Диванович?

– Да не мучайся ты, золотой садовник! – рассмеялся Диван-биби. – Главное, сам не забывай о его происхождении, а для отчества он еще слишком молод.

Шухлику и саду Шифо устроили шумные проводы. Собрался струнно-духовой оркестр, как в тот памятный вечер, когда ослик впервые танцевал с Ок-Тавой.

Играли марши и пели романсы. Нежно позванивали, желая друг другу счастливого пути, два платана-позвоночника – дед с внуком. А джинн сочинил неугасающий фейерверк, замерший в небе, словно северное сияние.

К ослику потянулся длинный хвост за прощальными объятиями и поцелуями – еноты-полоскуны, тушканчик Ука, дикобраз Жайра, петух Хороз, фокусник Хамелеон, кукушка Кокку, выдра Ошна, сурок дядюшка Амаки. Словом, все обитатели сада Багишамал были тут как тут и затискали Шухлика почти до головокружения. Даже Малай успел влезть несколько раз без очереди, хотя и не думал расставаться со своим повелителем.

Диван-биби вылепил из глины целую стайку райских птичек и выпустил их в сад Шифо, где оказалось уже немало жителей. К примеру, семейство лиса Тулки, поменявшее тесную нору в пустыне на просторный горшок в саду, сорока Загизгон, а еще кроты и слепыши из семейства мышиных, выпавшие со «слепым» дождем. Не говоря уж об Ок-Таве и красном Малае.

Грустно было расставаться с Багишамалом и дайди Диваном-биби. Деревья двух садов махали ветвями до тех пор, пока еще виднелись в пустыне, пока сад Шифо не скрылся за горизонтом.

Шухлик направился прямо за своей мамой-ослицей.

По дороге сад принимал всех, кто хотел в нем поселиться. Ранним утром, когда Ок-Тава только что спустилась с небес, прилетел жаворонок Жур. А к полудню повстречали черепаху старушку Тошбаку. Она так обрадовалась, что едва не выскочила из панциря.

– Я знала, дорогой ослик, что мы увидимся! Иначе и быть не могло! – ползала она вокруг Шухлика, осматривая его со всех сторон, как одно из чудес света. – Чуяла, что на склоне лет поживу в саду!

Ну, а разве могла не почувствовать мама-ослица, что ее золотой сынок неподалеку? Вместе с кошкой Мушукой они затемно сбежали со двора хозяина Дурды и поспешили в пустыню.

Мама-ослица глазам не поверила, завидев целый поющий и цветущий сад, быстро шагавший навстречу. Она подумала, это мираж, фата-моргана! А когда разглядела осьмикрылую Ок-Таву и красного Малая величиной с верблюда, чуть в обморок не упала от таких немыслимых диковин.

Кошка Мушука поддержала ее и передала, как говорится, с рук на руки, под опеку Шухлика, – вместе с приветами от тетки Сигир, дядьки Бактри и от раскаявшегося козла Таки, который особенно застыдился, почувствовав себя прощенным.

Мама-ослица еле доставала головой до плеча Шухлика, так подрос и возмужал сынок, но для нее остался все таким же маленьким рыжим осликом, как прежде до разлуки. Они простояли бок о бок до вечера, разговаривая без умолку обо всем на свете и решая, куда путь держать.

Жители сада Шифо уже залезли на лесенки-стремянки и собирали урожай. Малай знакомил кошку Мушуку с местным населением.

Ок-Тава поднялась, как обычно, в ночное небо, откуда мигала Шухлику своими звездами. А на рассвете золотой ослик пустился рысью в дорогу, которая, вливаясь в другие, вела по всем закоулкам мира и возвращалась назад, чтобы проведать Дивана-биби, выпить с ним зеленого чая и послушать, как позванивают два платана и беседуют два сада – старый и молодой.

В здешних краях, когда строят дом, последний кирпич не кладут – оставляют еще дело, заботу в жизни. Так и в этой истории об ослике Шухлике последняя строчка не дописана, хотя каждый сможет ее додумать.

Вот она. Шухлик был счастлив каждую секунду, и сад его Шифо цвел утром и давал урожай к вечеру, и все мечты золотого ослика…