Чтение онлайн

Один из археологов резко развернулся и, покинув крошечный лагерь, пошел в мою сторону.

— Николай! — крикнули ему вслед на чистом русском языке.

Извиваясь ужом, я зарывалась в листву, одновременно пытаясь понять, почему «австралийцы» общались между собой по-русски.

— Все, хватит! — донесся до меня возбужденный мужской голос. — Мы впустую тратим время! Здесь нет и никогда не было сокровищ Децебала!

— Подземные покои Залмоксиса — это пещеры. А где, как не в пещерах, хранить золото! — возразила женщина хриплым, прокуренным голосом. — Уверена, вход в подземелье где-то здесь, еще немного — и мы его найдем. Золото даков будет нашим!

Я лежала, не смея поднять голову или шевельнуться. Шаги приближались, потом начали стихать. Похоже, эти двое настолько увлеклись спором, что не замечали никого вокруг.

— Сокровища Децебала — миф! Надо убираться отсюда, пока нами не заинтересовались местные власти. И потом, откуда взялись эти девчонки?! Что они делали возле нашего лагеря? Куда исчезли? Что, если они сообщат о нас в полицию?

Еще одни кладоискатели… Я вспомнила охотившегося за кладом Дракулы Женю, но эти типы не шли с ним ни в какое сравнение: они действительно стремились разбогатеть, а значит, представляли определенную опасность. Пока я лежала в прелых листьях, раздумывая о планах «черных археологов», солнце спряталось за облака, тени стали расплывчатыми, и настало время признать, что я так и не выяснила, имеют потерянные души какое-то отношение к кладоискателям или нет. Пришлось ни с чем возвращаться в пещеру.

Смеркалось, начал накрапывать дождь, а потому возвращение в «жилище пещерного человека» показалось мне особенно приятным.

— Ну как? — поинтересовалась Нина и зажгла еще одну свечку. — Что-нибудь выяснила?

— Не до конца. Они такие же австралийцы, как мы с тобой, и приехали сюда за сокровищами Децебала. На рабов потерянных душ они не похожи, хотя гарантии дать не могу.

— Золото притягивает кровь. Рим пришел на нашу землю за золотом, принес смерть и страдания, все беды происходят от этого проклятого металла! — нахмурилась Сестра, которой до сих пор не давали покоя события далекого прошлого. — А гробокопателями я займусь, они еще пожалеют, что посмели приехать сюда! Займусь, если только мы победим в главной битве…

Никогда прежде обычный пакетный суп не казался мне таким вкусным и аппетитным! Вообще ужин при свечах в настоящей пещере мог впечатлить кого угодно, но спокойно наслаждаться жизнью мне мешало одно обстоятельство. А именно — неуверенная интонация, проскользнувшая в голосе Сестры, когда она говорила о победе в главной битве. Конечно, мы всегда выходили из этого сражения победителями, но, похоже, теперь все могло сложиться и по-другому. Покончив с едой, я задала тревоживший меня вопрос:

— По правде говоря, я не могу вспомнить ни одной битвы. Скажи, Нина, насколько все это опасно?

— Пока нам везло, но риск очень велик. Когда против тебя выступают все силы зла, шутить уже не хочется. В этой жизни у нас могут возникнуть проблемы. Во-первых, — Сестра начала загибать пальцы, — мы стали Охотницами совсем недавно, а потому можем рассчитывать только на опыт прошлых воплощений — своего у нас почти нет. Во-вторых, Марс слишком близко подошел к Земле, и Художник непременно воспользуется его силой в своих целях — это еще один козырь нашего врага. Короче говоря, мы не готовы к бою, а противник сильнее, чем обычно. Однако это еще не повод для мрачных прогнозов. Звучит банально, но я верю в победу добра над злом.

— А как вы узнаете о приближении главной битвы? — спросила внимательно слушавшая наш разговор Аннушка. — Они происходят в одно и то же время?

— Нет. В каждой жизни все складывается по-разному. Обычно Охотницы странствуют по миру в поисках теней, интуиция приводит нас туда, где собираются черные призраки, и мы вступаем с ними в борьбу. Это может длиться годами, но однажды в душе возникает предчувствие главной битвы, и мы, бросив все, спешим сюда, в Сармизегетузу. Дар предчувствия сильнее развит у меня, но несколько раз время битвы предсказывала и младшая Сестра. Я думаю, что главное сражение происходит тогда, когда на Земле оказывается слишком много теней. Мерзавцы и негодяи умирают каждый день, их души не могут пройти сквозь врата Вечности, они превращаются в черных призраков, их становится все больше и больше… Если Сестры-охотницы побеждают в главной битве, исчезают все тени, даже те из них, что прочно обосновались в телах людей. На какое-то время мир освобождается от этого зла, а потом умирают новые злодеи — и все повторяется. Но для нас, Охотниц, главная битва происходит только один раз в каждом воплощении. Недавно я поняла, что мы не первые Охотницы, Яна. До нас были другие. Помнишь, в тот год, когда мы принесли клятву, в Дакии было как никогда много черных призраков? Это означало только одно — те, кто истреблял призраков до нас, проиграли свою главную битву, погибли, а зло временно восторжествовало.

— Лучше бы ты этого не говорила.

— Мы должны быть готовы ко всему, но надеяться на лучшее. Думай о хорошем. Если в этот раз все сложится удачно, Охотницам на долгие годы станет полегче. Мы все равно будем избавлять мир от теней, но, если так можно выразиться, поштучно, а не оптом.

— Это все равно что сдать зачет раньше других, а потом спокойненько уйти на каникулы?

— Вроде того. Знаете, о чем я мечтаю? — Мы с Аннушкой отрицательно замотали головами, но Сестра этого даже не заметила. Ее взгляд потеплел, стал добрее. — После главной битвы у меня появится масса свободного времени, и я смогу с чистой совестью посвятить его поискам нового воплощения Влада Дракулы. Я прожила столько жизней, но этот мужчина был единственным, кого я любила по-настоящему. Пять столетий прошло, а я продолжаю его любить.

— Но он не помнит свои прошлые жизни. Как ты его узнаешь?! Хотя… У меня, кажется, есть идея. Со мной в школе учится один парень, Костя. Мы его прозвали Колобком, потому что он круглый и веселый, но не в этом дело… Когда Костик берет кого-то за руку, то может заглянуть в предыдущие жизни этого человека. Например, выяснилось, что Светка однажды уже была ведьмой и за это ее сожгли на костре, а моя подруга Зизи во время войны партизанила, пускала под откос фашистские эшелоны. Короче, Колобок может узнать все, что потребуется.

— Ты предлагаешь повсюду возить с собой этого Костика, чтобы он хватал за руки всех, кто встречается на пути? — Нина улыбнулась. — Нет, Сестра, я сама узнаю Влада. Как бы его ни звали, чем бы он ни занимался, такого незаурядного, невероятно талантливого человека просто нельзя не узнать! Он всегда будет собой, в любом воплощении добьется очень многого. Я должна разыскать его! Я так хочу этого…

— А я о любви только в книжках читала, — вздохнула Аннушка. — Тетя не одобряет моего увлечения дамскими романами, но там все так здорово складывается. Она говорит, что любовь — это самообман и вообще что-то вроде психического расстройства.

— Ладно, девушки, пора спать. Завтра у нас с Яной особый день, мы должны быть в лучшей форме. В полдень — главная битва. Ты чувствуешь ее приближение?

— Пока нет…

— Скоро почувствуешь. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи…

Сестра погасила свечи, мы нырнули под старое одеяло, пытаясь согреться и уснуть. Был слышен шум дождя, все казалось нереальным, будто происходило не со мной. Признаюсь, я не ожидала, что время главной битвы наступит так неожиданно…

Сон был недолгим. Из мира грез меня вырвал едва слышный испуганный крик. Я лежала между спящими девчонками и гадала — почудился мне этот вопль или нет. Охотницы не должны испытывать страх, но мне становилось все страшнее и страшнее. В этом звуке было столько безысходности, отчаяния, так мог кричать лишь тот, кто потерял надежду на спасение. Или это был только сон, ночной кошмар, пригрезившийся перед главной битвой?

— На помощь…

Сомнения исчезли. Все происходило наяву, и нам, вероятно, грозили серьезные неприятности. Нина не спала. Она легонько сжала мою руку, потом включила фонарик. Тусклый луч задержался на лице спящей Аннушки, выхватил из непроглядной тьмы бок закопченного чайника, скользнул по полу…

Сестра сделала знак следовать за собой, и мы бесшумно выбрались из пещеры. Погода была отвратительная — ветер бросал в лицо пригоршни ледяных капель, ноги скользили на залитых дождем камнях.