Чтение онлайн

Гамаш встал.

— Может быть, вы и правы, — сказал он, направляясь к двери. — Время покажет.

— Да время уже показало! Только вы не видите. И на случай, если вы так ничего и не заметите, в ваш грандиозный эксперимент вбросили мертвое тело, месье Гамаш. И если вы не вернете контроль, будут ещё тела.

Когда коммандер ушёл, Поль Желина обратился к оставшимся:

— Что за ссылку на Библию сделал Шарпантье?

— Матфей 10:36, — ответила Лакост. — Будучи главой убойного, Гамаш первым делом преподавал своим агентам именно этот урок.

— «И враги человеку домашние его», — процитировал Бовуар.

Желина кивнул.

— И Х.Э. Шарпантье начал бы искать убийцу среди «домашних» Академии.

— Думаю, это очевидно, — сказала Лакост, собираясь покинуть зал.

— По «домашними» имеются в виду не только те, кто проживает в «доме», — сказал Желина. — В этой цитате есть намёк на интимность. Там говориться о ком-то близком. Очень близком.

— Ха! — хмыкнул Шарпантье, увидев карту, заключенную в рамку.

— Ха? — переспросил Гамаш, сняв карту со стены и протянув её профессору. — Не могли бы вы выразиться более конкретно? Есть в этой карте что-то ценное или нет?

— Ни в малейшей степени.

И, тем не менее, Шарпантье продолжал изучать карту.

— Боюсь, мне нужно идти, — Гамаш бросил взгляд на часы, было около семи вечера. — Но утром я вернусь. Шеф-инспектор Лакост и кто-то из её команды остаётся, как и инспектор Бовуар. Утром у них будет отчёт о судебно-медицинской экспертизе.

Гамаш потянулся за картой, но Шарпантье, казалось, не хотел её отдавать.

— Я еду с вами, — сказал он.

— Зачем? — поинтересовался Гамаш. — Не хочу показаться грубым, но мне не совсем понятно ваше желание.

— Я коллекционирую карты. Этот экземпляр любопытный. Да ещё, как вы сказали, есть её изображение на витраже в церкви?

— Oui.

— Мне бы хотелось на него взглянуть.

— Но вы же сами сказали, что в карте нет ничего ценного.

— Всё верно. И, тем не менее, она для вас важна, — ответил Шарпантье. — Как карта, или как что-то иное?

Гамаш помолчал, наблюдая за потеющим мужчиной, потом принял решение:

— Упакуйте вещи и ждите меня у главного входа через четверть часа.

Когда Шарпантье укатил, Гамаш взял карту. Стекло покрывали пятна пота. Гамаш аккуратно перевернул рамку и осторожно высвободил листок.

Они прибыли в Три Сосны к половине девятого, и отправились сразу в часовню Святого Томаса, окна в которой всё ещё горели.

Когда они вошли, к ним обернулось восемь голов — четверо односельчан и четверо кадетов. Такой толпе позавидовал бы любой министр.

— Арман, — проговорила Рейн-Мари, подходя к мужу для приветствия. Затем обернулась к субтильному мужчине, опирающемуся на костыли. Арман предупредил её о позднем госте, но не стал распространяться о нём подробно.

Если люди в основном состоят из воды, то этот молодой парень человек больше, чем кто либо.

— Это Хуго Шарпантье, — представил его Гамаш. — Он профессор.

— Вы один из наших преподавателей, — узнал его Жак. — Читаете «Современные методы тактики”.

— А вам бы, кадет Лорин, быть повнимательнее на занятиях, — сказал Шарпантье. — Помнится мне, на последних двух тактических занятиях вы были застрелены, и взяты в заложники на третьем. Тест проводился в помещении завода. Вы провалились.

Хуэйфэнь попыталась сдержать улыбку, Амелия с Натэниелом смотрели на Жака с интересом. Золотой мальчик не просто лишился сияния, он помертвел.

Хуго Шарпантье повернулся к коммандеру.

Гамаш встретил его взгляд, точно зная, о чем тактик думает.

Четверо кадетов. Не в Академии, а в крошечной часовне за много миль от города. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сделать вывод, что их тут спрятали, хотя сами они этого не понимают.

— Профессор Шарпантье коллекционирует карты, — объяснил Арман. — Думаю, он может помочь. Вернее, он думает, что может помочь.

За всю дорогу сюда Шарпантье не сказал ни слова о карте или ещё о чем-то. Это молчание вполне устраивало Армана. Ему было о чём подумать.

— Вот она, — сообщила Рейн-Мари, направляясь к витражному окну. — Как же мы раньше не замечали?

— И не должны были, — сказал Шарпантье. — Посмотрите на его лицо.

Двое солдат были изображены в профиль и устремлялись вперед. Но этот юноша смотрел прямо на зрителей.

— Вот на него вы и должны были смотреть, — Шарпантье указал одним из своих костылей на мальчика. — Выражение его лица такое выразительное, что отвлекает внимание от всего, в том числе и от карты.

— Полагаете, внимание от карты отвлечено намеренно? — спросила Мирна.

— Внимание перенаправлено, — уточнила Хуэйфэнь, вычитавшая это в своем учебнике по тактике. Авторства Х.Э. Шарпантье.

— Какая-то цель преследовалась, — согласился Шарпантье. — Но была ли она в сокрытии карты? Не понимаю, зачем кому-то помещать карту на витраже, а после смещать общее внимание на что-то другое.

— Почему бы не оставить всё как есть, имеете вы в виду? — спросила Рейн-Мари.

— Или сделать карту заметной, — сказала Мирна.

— Может, карта не важна. Просто деталь, — предположила Клара. — Как пуговицы, или грязь, или револьвер в кобуре. Просто чтобы добавить достоверности.

— Достоверности? В карту со снеговиком? — спросила Рут. — С кем, по-твоему, канадские экспедиционные войска воевали? С Фрости-фрицами?

Гамаш достал оригинал карты, и Шарпантье забрал её у него из рук без всякого спроса. Сравнил с той, что на витраже.

Карта была та самая.

Копии карты были разбросаны по скамьям, среди тарелок с остатками говядины, рукколы и камамбера на багетах. Среди цыплят, песто и нарезанных яблок на свежем мультизлаковом хлебе из пекарни Сары. Среди бутылок с пивом и напитками полегче.

Впервые попав в Три Сосны и узнав, что местные жители время от времени устраивают в часовне своего рода пикники, Арман и Рейн-Мари были смущены. И даже, пожалуй, возмущены.

Но через пару месяцев Рейн-Мари спросила:

— Кем установлено правило, что в церкви не едят и не пьют?

И они испробовали это на себе. Сначала ощущали себя странно, неправильно. Как будто Господь обидится на людей, принимающих пищу в Его доме. Пока не поняли, что есть, пить и смеяться в церкви не кощунственно. Кощунственно оставлять церковь пустой.