Чтение онлайн

— Мне, конечно, все равно, и я не должна вмешиваться, мне с этого никакого толка. Была бы умная, молчала бы. Если ты женишься на ней, то станешь богачом, сорить деньгами будешь, сможешь дом мне построить, с панели вытащить. Фауд меня даже поздравил, сказал, что ты теперь станешь сказочно богатым… — Зезинья всхлипнула, не сдержавшись. — …Сказочно богатым, он именно так сказал, ты меня слушаешь?

Она замолчала, пытаясь сдержать слезы, и сказала срывающимся голосом:

— Если ты на ней женишься, то я тебя видеть больше не желаю. — Она разрыдалась.

Зезинья ду Бутиа уже не могла сдержать слезы, всхлипы, держаться твердо: она закрыла лицо руками и пустилась рыдать. Увидев, как на лице проститутки блестят слезы, услышав, как она всхлипывает из-за него, грустная и негодующая, потому что вообразила, будто он жених Жуссары, богатый и рогатый, Фадул снова воодушевился, отбросил досаду и стыд, приободрился, забыл про ярость и позор.

Добрый Бог маронитов вовремя пришел на помощь. Фадула уже мало интересовало, кто Жуссара на самом деле: честная вдова или самая бесстыжая и прославленная шлюха Итабуны, — он уже не думал жениться на ней. Имели значение только слезы Зезиньи, ее надрывный плач, ее горе, раздражение, грусть бедняжки — признаки любви.

— Так ты поэтому сама не своя? Не потому, что у тебя кто-то из родственников умер?

— Ты думаешь, я ничего не чувствую?

Спустившаяся ночь накрыла их черным плащом. В зале Шанду зажгла светильник.

— Искушение было, не спорю, — поведал Фадул, рассказывая Зезинье ду Бутиа о перипетиях этого недолгого дьявольского наваждения, в результате которого он едва не связал свою судьбу с Жуссарой Рамуш Рабат. Жусса «Бедная я, бедная!» получила бы мужа и уважение, а он — богатейший в Итабуне магазин тканей и титул царя благодушных рогоносцев — Фадула Добрейшего. Он вовремя ускользнул — спасибо доброму Богу маронитов, который, чтобы уберечь его, послал ему в помощь Зезинью, временно назначенную его ангелом-хранителем. В силу масштаба угрозы, проститутка не просто приходила к нему во сне, как это было в случае с Арузой, а явилась во плоти, чтобы спасти его от бесчестья.

Зезинья в подробностях рассказала о похождениях вдовы до и после того, как похоронила мужа и оплакала его рога. Она всех по именам назвала, везунчиков была тьма. Некоторых он знал и при желании мог легко удостовериться в правдивости этих сплетен, но сомнений уже не было.

Потом, в кабаре, Фауд Каран добавил еще подробностей, рассказал о забавных обстоятельствах, расширил список кавалеров. Кого только не было в бурной хронике кабоклы. Никто не смог бы обвинить Жуссару в предвзятости по отношению к мужчинам — любые штаны вместе со своим содержимым заслуживали ее внимания, и любого она тащила в постель при каждом удобном случае. Эрудит Фауд Каран сделал вывод: «Жуссара страдает от бешенства матки, друг Фадул, и помочь ей ничем нельзя». «Огонь в заднице, — подтвердила Зезинья, — и не родился еще тот мужчина, что его погасит».

Если любовная история барышни Арузы и бакалавра Эпитасиу ду Нашсименту являла собой материал для трогательного повествования, полного романтики и аромата приключений, как это и было описано, то роман о похождениях Жуссары требовал солидного фолианта, достойного пера Боккаччо, согласно авторитетному мнению Фауда Карана, чьим главным пороком было чтение, а за ним следовали женщины и игра. Это книга остроумная и пикантная — там были и легкие чувства, и грубое мошенничество, — полная интриг и обманов, в которой присутствовали также трогательные эпизоды, подобные попытке самоубийства студента Бебету Пассуша. Жуссара была вообще слаба на передок, но особую страсть испытывала к молоденьким мальчикам, она обожала отроков, и рядом с ней всегда был под рукой лукавый юный паж. «Kissimak», — выругался Фадул, вспомнив об этом проныре. Фауд разделил его негодование, подписавшись под его бранью. В свое время — а Фауду тоже довелось плавать среди этих рифов, — паж был рослым и дерзким, просто наглым мальчишкой. «Kissimak», — выругались они вместе.

Жуссара Рамуш Рабат — второстепенный персонаж в истории Большой Засады, где она оказалась мимоходом и задержалась всего на несколько часов. Сюда не влезет рассказ о ее бесчисленных приключениях в качестве свободной девушки, замужней женщины, вдовы в поисках нового мужа, который займется «Восточным домом» и садом из рогов, — ах бедная я, бедная! Жусса «Бедная я, бедная!», снедаемая бешенством матки, терзаемая огнем в заднице — для борьбы с этой напастью в ее распоряжении всегда был юный паж, — едва не стала доной Жуссарой Рамуш Абдала. Распрощаемся с ней раз и навсегда с сожалениями и тоской — ведь это роскошная женщина, просто катастрофа, как удачно выразился Мануэл да Лапа, который знал толк в кобылах и ослицах.

Жуссара стала тем искушением, той приманкой, которым воспользовался дьявол, чтобы заставить Фадула отказаться от своей судьбы и заполучить его душу, принудив тем самым разорвать договор, который он заключил с Господом. «За красивую женщину и легкие деньги ты, Фадул Абдала, готов продать душу дьяволу!» Но он не продал. Добрый Бог маронитов был начеку и раскрыл козни нечистого через свою посланницу Зезинью ду Бутиа, проститутку.

Фадул удивился, что Зезинья столько знает о Жуссаре. В конце концов, как бы то ни было, речь шла о почтенной вдове уважаемого коммерсанта, состоятельной, изысканной и благородной — это сливки общества, что тут скажешь! В то время как Зезинья всем известно кто — падшая женщина. Но она говорила о Жуссе так, будто знала ее с младых ногтей.

— А то я не знаю! Жусса ведь из Лагарту, мы выросли вместе. В юности она убежала из дому, потом снова выплыла на поверхность здесь, в Итабуне, уже в качестве жены Халила, наставляя ему рога.

Случившееся оставило горечь, мучившую Турка, — кабокла воспользовалась им, одурачила и выставила на посмешище. Просто уклониться от предполагаемого брака и оставить ее с носом — это не могло удовлетворить его, ему нужно было полностью выразить свое презрение. В этот момент ему вспомнилось, как Корока спросила в тот вечер лжи и лести: «Ты заказывал проститутку из Итабуны, кум Фадул?»

Он рассказал Зезинье о пришедшей ему в голову удачной идее: отправить в дом вдовы посыльного, чтобы он отнес ей деньги, равные обычной плате, которую получает за свою работу проститутка. Это обидный жест — он очистит душу. Зезинья согласилась с планом, но указанную сумму посчитала слишком маленькой, недостойной того, кто славится своей щедростью с проститутками; и потом, Жуссара заслуживает большего. Кабокла не была обычной уличной проституткой. Ей повезло, она многого добилась, сейчас она принадлежит к сливкам общества — вдова, была замужем, влиятельная особа, ей прислуживали паж и горничная. Она даже доехала до Большой Засады. Сколько раз Фадул овладел ею в течение вечера? Может, ему не понравилось? Такая женщина, красавица из красавиц, да еще и огонь в заднице.

Чем меньше плата, тем глубже оскорбление и сильнее унижение, возразил Турок, но в конце концов сдался. Зезинья уперлась: она не хотела, чтобы его считали скупердяем, мелочным альфонсом — если уж платить, то по справедливости, а то и побольше. Фадул, поддавшись этим красноречивым аргументам, решил отослать вдвое больше того, что просили проститутки, приезжавшие из Итабуны, потому что Жуссара вдова и не занимается этим делом за деньги.

Он захотел позвать Вадеку, мальчишку-посыльного, выполнявшего мелкие поручения в борделе Шанду, чтобы тот лично отнес посылку и сказал: «Вот плата от кума Фадула». Зезинья, смеясь, выхватила деньги:

— Тратить деньги на Жуссу? Ты совсем с ума сошел?! Это то же самое, что просто выбросить их: она только посмеется и пустит их на чаевые пажу. Я распоряжусь ими лучше — мне надо семье помогать.

Фадул столкнулся с дьявольскими искушениями, не только мечтая в часы бодрствования или мучаясь во сне. Чего там только не было: шлюхи и девственницы в течке, являвшиеся к нему в постель, чтобы предложить себя, богатая вдова — все эти предполагаемые невесты, магазины тканей, мебели, обещания скорого богатства, веселой жизни и прочие безумные фантазии. Жертва людской жестокости и жадности, он смело встретил иные испытания, способные сломить и обратить в бегство менее упорного человека. Прежде чем начать грести деньги лопатой, Фадул Абдала смыл свои грехи в Большой Засаде.