Чтение онлайн

Так появилась Жабья отмель, куда направлялись погонщики со своими помощниками в поисках женского тепла. В тот день они пошли туда пораньше, раз уж магазин закрыт, в надежде разжиться глотком кашасы или кофе. Некоторые остались на пустыре, собирая спелые плоды хлебного дерева, — ничто не могло с ними сравниться по вкусу и питательности, чтобы набить брюхо.

На закате третьего дня, посреди непрекращающегося ливня, вышеназванный Манезинью появился в Большой Засаде вместе с еще двумя жагунсо — Шику Серра и Жанжау. Их ослы были без упряжи, вокруг шеи — веревочные арканы вместо уздечки или недоуздка. Великолепные верховые животные, достойные полковничьего выезда, — видно, что их хорошо кормят и заботливо за ними ухаживают. Жагунсо въехали, стреляя в воздух, чтобы уж ни у кого не осталось сомнений.

Бандиты задержались на пустыре, где погонщики первых караванов построили для ночевки что-то вроде соломенного навеса, шаткого убежища от солнца и дождя. Там разжигали огонь, жарили вяленое мясо, варили батат и плоды хлебного дерева, грели кофе и беседовали о жизни и смерти или о какао — это была тема вечная и животрепещущая. Вытащив гармонь, Педру Цыган предложил всем присутствующим заманчивую сделку: собрать двух-трех проституток и устроить танцы до упаду в обмен на несколько мелких монет. Развязная негритянка Далила, которая искала клиента, возрадовалась этой идее: для бурной ночи нет ничего лучше, чем танцы. «А уж с женщиной развлечься в постели — это еще лучше», — поспорил с ней помощник погонщика из Арасоабы, жадно поглядывая на задницу негритянки — эдакое богатство величиной с хороший муравейник, но где ж взять денег на такую роскошь? Раздались выстрелы, послышался топот ослиных копыт, и разговор заглох.

Наемники спросили, где дом Турка. Там впереди, но хозяин в отъезде, так что двери лавочки закрыты на несколько дней.

— Перед нами откроются. Если кто не знает, меня зовут Манезинью, — сказал один из них, оглядев собравшихся, и уехал в указанном направлении.

Желая похвастать своей меткостью, Шику Серра сбил плод с ближайшего хлебного дерева. Свесившись с осла, Жанжау протянул руку и пощупал задницу Далилы:

— Подожди здесь, оборванка, я скоро вернусь.

Педру Цыган сообразил: чужаки в курсе, что сеу Фаду нет, — именно поэтому и явились, и явно не с благими намерениями. Он отложил проект вечеринки с танцами, ночь обещала стать опасной.

— Они ограбят лавку!

— Очень возможно… — согласился один из двух погонщиков, шевеля угли кончиком хлыста. — Этот Манезинью — дьявол в человеческом облике. Он был наемником у полковника Теодору де Бараунаша, у него на совести не один труп. Еще месяца не прошло, как он укокошил одного доктора в Агуа-Прете, и сейчас в бегах. Других я не знаю.

Погонщик скота, возвращавшийся из Итабуны, где оставил стадо быков полковника Робуштиану де Араужу, знал двух других в лицо и не слышал о них ничего, кроме дурного. Шику Серра годился только на то, чтобы изводить людей. Он шатался неприкаянный, с тех пор как полковник Манека Со отправил его восвояси, потому что для него уже не было работы. Что касается верзилы, они уже точно слыхали имя Жанжау — любителя задниц, — и это были не просто слова. Истинный изверг, с головой у него совсем неладно, до женщин сам не свой, а уж до их задниц — тем более.

— Ох, Господь милосердный! — воскликнула Далила и выбежала, чтобы предупредить проституток и спрятаться в зарослях.

Сообщив то, что знал, погонщик предложил всем присутствующим укрыться в сарае, где полковник Робуштиану постоянно держал троих хорошо вооруженных людей, которые день и ночь стерегли какао. Там они будут в безопасности и укроются от дождя, который становился все сильнее. Погонщик не хотел рисковать жизнью, оставаясь на пустыре. Он взял винтовку и встал.

— И мы ничего не будем делать? — спросил Педру Цыган для очистки совести, потому что, разумеется, даже не думал сопротивляться бандитам и мешать ограблению.

— А что мы можем сделать? — Погонщик скота уже направился в сторону амбара с какао.

— Разве тут есть сумасшедшие, которые хотят схлопотать пулю из-за Турка? Эта заваруха — его проблемы, нам-то какое дело? — Отодвинувшись от жаркого огня, погонщик разметал угли кончиком хлыста. — Он тоже встал и собрался идти.

Остальные последовали за ним, отвергнув предложение Педру Цыгана хотя бы сходить и посмотреть, что там происходит: им нравился Турок — хвастун и мошенник, — но не до такой степени, чтобы из-за него бросаться на жестоких жагунсо, безжалостных убийц. И только любопытный и храбрый парнишка из Арасоабы пошел вместе с бездельником за дерево жака, откуда просматривался магазин. Дождь превратился в потоп, небо заволокли тучи.

Педру Цыган, которому Фадул частенько помогал утолять голод, а еще чаще — жажду, пошел прятаться за стволом не для того, чтобы ему помочь. Он рисковал, потому что у него было некое предчувствие и он хотел подтвердить его. Манезинью, Шику Серра и Жанжау ломали дверь магазина не ради фасоли, кашасы, вяленого мяса и пачки табака — Педру Цыган полагал, что знает настоящую причину.

Что касается сарара, то им двигало исключительно любопытство, острое желание видеть и учиться. Он только начал работать погонщиком ослов и в первый раз видел шайку разбойников в деле — его опыт сводился к потасовкам в борделях, мелким происшествиям.

Когда борьба за завоевание новых девственных земель подошла к концу, когда полковники начали выяснять отношения не с помощью засад, а посредством грязных сделок, жагунсо остались без работы и принялись шататься по дорогам без руля и ветрил. Они убивали по заказу за умеренную плату и просто так, бесплатно, грабежа ради. Из сотен наемников, готовых предложить свои ружья и меткость богатым фазендейру, многие приехали из штата Баия, из сертана трех штатов, а кто-то и совсем издалека. Некоторые из них обосновались на земле, насадили плантации и начали использовать ружья только в самых крайних обстоятельствах. А большая часть пристроились на фазендах, возглавив группы наемников, став управляющими. Некоторые, впрочем, не приспособились к новым условиям и шастали по дорогам, творя беззакония и наводя ужас на народ.

Кончилось тем, что их постепенно перебили по одному, но в течение долгого времени по окрестностям еще бродило множество зловещих личностей. Одним из самых жестоких был Манезинью, участвующий в легендарных боях между Базилиу де Оливейрой и семьей Бадаро. Он работал на Теодору да Бараунаша — ох и жуткая у него была слава, — и не захотел ни служить другому полковнику, ни сложить оружие. В последнее время он подумывал о том, чтобы сколотить банду и напасть на фазенды, поселки и селения. Манезинью и в одиночку был редкостный затейник — представьте себе, что же он мог сделать во главе шайки хороших стрелков. Для начала он завербовал Шику Серра и Жанжау.

Проезжая мимо пастбищ одной из фазенд, они заарканили ослов; никто их не видел — а даже если бы и увидели! Манезинью только посмеялся над опасениями Шику Серра, который все еще трепетал перед властью полковников:

— Если ты боишься, то вали. В моей банде место только настоящим мужчинам.

Слушая однажды женскую болтовню — зачастую пустые враки — в переулке Валса в Такараше, Манезинью прознал, что Фадул Абдала сел на поезд и поехал в Итабуну. Распутницы порицали такую беспечность и непредусмотрительность. Это хуже, чем лень, это идиотское сумасбродство — турок уезжал, оставляя в Большой Засаде припрятанные деньжата, которые он скопил, будучи бродячим торговцем. Сокровище только и ждало первого, кто не побоится отыскать его. Они спорили, где находится тайник. В доме, под матрасом? В магазине, среди товара? Но в том, что касалось размеров богатства, они были едины — это был изрядный мешок с золотыми монетами, по свидетельству знающих людей, которым можно было полностью доверять.

Жагунсо привязали животных у столба рядом с магазином, попытались взломать передние двери, но безрезультатно: деревянные засовы не поддавались, подтверждая мастерство Баштиау да Розы. Они обошли дом и обнаружили вход со двора, а вот тут все было гораздо проще. После того как Манезинью выстрелил в замок и промазал, Шику Серра разбежался и всем телом налег на дверь. Щеколда начала поддаваться. Жанжау завершил работу.

Ветер и дождь врывались в дверной проем. В доме зажгли светильники. Бандитам показалось ненужным оставлять часового на страже — у них такая слава, что напасть никто не осмелится. Они накачались кашасой, лакая прямо из бутылки. По бутылке досталось каждому — всем троим было нужно позарез. Манезинью хотел взбодриться, освежить голову для тонкой и трудоемкой операции по поиску сокровища — несмотря на скотскую внешность, прозорливости ему было не занимать. Жанжау терзала постоянная жажда, а Шику Серра требовалось выпить для храбрости: его специализацией было сидение в засаде, прячась за деревом и поджидая жертву, чтобы свалить ее метким выстрелом, — тут уж он не терялся.