Больше, чем гувернантка
Шрифт:
Адам нахмурился под ее холодным взглядом:
— Разумеется, да. Я вовсе не желал, чтобы вы в такой форме узнали о беспокойстве, возникшем у меня в связи с недавними изменениями в наших отношениях.
Елене с трудом удалось подавить рвущийся наружу горький смешок. Насколько она могла судить, единственным «беспокойством» Адама было стремление как можно скорее избавиться от нее. Ну что ж, она пойдет ему навстречу.
Она поджала губы.
— Возможно, в таком случае хорошо, что я подслушала. Вы добились своей цели: завтра я покидаю ваше имение, избавив вас от необходимости просить меня об этом.
Он порывисто шагнул к ней.
— Не задумывались ли вы о том, что мы могли бы прийти к более приятному для обеих сторон соглашению? Я мог бы снять для вас дом в Лондоне, где мы стали бы тайком встречаться во время моих приездов в столицу, — поспешно добавил он.
— Нет! — вскричала Елена.
Предложение Адама одновременно и шокировало, и разгневало ее. Она-то поверила, что нравится этому мужчине и прошлой ночью он был искренен с ней!
Какой глупостью с ее стороны было полагать, что их ласки значили для него что-то особенное. Своим унизительным предложением снять для нее дом в Лондоне он все равно что назвал ее продажной женщиной, своей личной шлюхой, которая всегда будет с нетерпением ждать его приездов в Лондон.
Елене казалось очень странным, что мужчина, изнасиловавший ее, хотел сделать своей законной женой, а тот, кто был с ней бесконечно нежен, прочил ее всего лишь на роль своей любовницы.
— Нет, милорд, — ровным голосом ответила она.
— Отчего же нет, черт подери?! — воскликнул он, раздраженный ее категорическим отказом на то, что могло бы, по его мнению, стать в сложившейся ситуации идеальным решением.
Елена посмотрела на него с сожалением во взгляде.
— Я наделала в жизни немало ошибок, милорд, и полагаю, чему-то научилась. Хотя бы тому, чтобы не повторять их дважды, — язвительно произнесла она.
Он с силой сжал челюсти.
— Хотите сказать, прошлая ночь была одной из этих ошибок?
Она неопределенно кивнула:
— Уверена, и вы так думаете.
— Хотя бы попытайтесь посмотреть на ситуацию моими глазами. Я поставлен в очень щекотливое положение.
— Прошу прощения, что прерываю, милорд.
Адам повернулся к двери и смерил своего дворецкого гневным взором:
— Что такое? Неужели это не может подождать, пока я закончу разговаривать с миссис Лейтон?
Джеффриз сохранял полную невозмутимость.
— К вам пришел человек, милорд. Говорит, у него назначено.
Адам нахмурился:
— Кто он такой?
Презрительный тон Джеффриза ясно свидетельствовал о том, что он о посетителе невысокого мнения.
— Грум, милорд. Уверяет, что он…
— Да, знаю, — устало перебил Адам. Он прекрасно знал, что за человек к нему явился и зачем, но за последние несколько часов напрочь забыл об этой встрече. — Велите ему отправляться в конюшню. Я скоро к нему присоединюсь.
— Да, милорд.
Джеффриз вышел из комнаты, сохраняя привычное непроницаемое выражение лица.
Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Елена холодно обратилась к Адаму:
— Мне пора идти собирать вещи, милорд.
— Нет. Вы останетесь стоять, где стояли! — приказал он, и Елена, уже сделавшая несколько шагов по направлению к двери, остановилась, но не повернулась к нему. Он видел лишь ее напряженную спину.
— Елена, — более мягким голосом произнес он, — нам нужно спокойно и без эмоций обсудить эту ситуацию.
— Без эмоций? — Она решительно повернулась к нему. На бледных щеках разлился румянец. — Увы, я уже не верю, что вы способны на проявление искренних эмоций!
— Подождите минуту.
— Я больше ни секунды не намерена терять на такого человека, как вы, милорд, не говоря уже о целой минуте. — Она язвительно фыркнула.
— Такого человека, как я? Что вы имеете в виду?! — возмущенно вскричал он.
Елена развела руками:
— Ну какой, скажите, человек станет откровенно обсуждать одну женщину с другой? Особенно с мягкой и доброй дамой, уважение и дружеское расположение которой я ценю? — Ее голос дрожал от напряжения. — Вы до невозможности унизили меня, милорд, да еще и заставили леди Сисели поверить в то, что погубили меня. За это я вас никогда не прощу. Никогда!
Развернувшись на каблуках, она бросилась к двери.
— Елена!
— Оставьте меня в покое, Адам, — произнесла она, глядя на него через плечо и уже распахивая дверь. — Я приму предложение вашей бабушки и завтра поеду в Лондон в ее карете. Больше вы меня никогда не увидите и не услышите обо мне.
— Черт подери, я хочу…
— Я слышала, чего вы от меня хотите, милорд. — Елена изо всех сил боролась с подступающими слезами, чтобы избавиться от унижения расплакаться в его присутствии. — И ответила вам, что считаю подобную связь совершенно недопустимой. А теперь прошу извинить меня, я… советую вам немедленно отпустить мою руку, сэр! — холодно произнесла она.
Стремясь задержать ее, Адам в два шага пересек комнату и схватил ее за предплечье. Она не знала, как долго еще сумеет сдерживать слезы и гнев.
Она была, об Адаме лучшего мнения. Считала его более порядочным человеком. А он оказался ничуть не лучше Невилла Мэттьюза! Даже еще хуже, потому что Невилл, по крайней мере, предложил взять ее в жены. Или отправить в сумасшедший дом.
Именно, либо брак без любви с жестоким кузеном-садистом, либо психиатрическая клиника, куда он, как опекун и ближайший родственник, упрячет ее до конца жизни.
Елена нашла иной выход из этой ситуации: назваться чужим именем и сбежать из Йоркшира так далеко и быстро, насколько было возможно. От Невилла.
И все ради того лишь, чтобы теперь пасть жертвой собственного сердца. Сердца, жаждущего любви и защиты, но повстречавшегося с человеком, не менее эгоистичным, чем Невилл.
Она гордо вздернула подбородок:
— Как мне кажется, нам больше нечего сказать друг другу, милорд, ни на эту тему, ни на какую-либо другую.
Адам продолжал раздраженно смотреть на нее, не отпуская ее руки. Он открыто признался, что вел себя в этой ситуации совершенно неправильно, от начала и до конца. В том, что между ними все кончено, он ни секунды не сомневался, прочтя это в ее презрительном взгляде.
Он ожидал льстивых слов или угроз, требований, выраженных в той или иной форме, которые он бы выполнял. Вместо этого Елена просто отвергла его предложение, в реальность которого он и сам до сих пор верил с трудом. Стремился как можно скорее удалить ее из своего дома лишь для того, чтобы снять для нее другой дом в Лондоне!
Адам недоуменно нахмурился:
— Чего же вы от меня хотите?
— Чтобы вы, наконец, отпустили мою руку, — ответила Елена.
— Я не о настоящем моменте говорю! — рявкнул он в ответ.