Больше, чем игра
Шрифт:
Домой Егор возвращался уже в третьем часу дня. Он торорился, потому что был голоден. Но домой он так и не попал – его перехватили, можно сказать, на самом порге.
Свернув с улицы за угол дома, во двор, Егор сразу приметил стоявший возле подъезда милицейский уазик. Когда Егор подошел поближе, дверца машины со скрипом отворилась, оттуда выбрался милиционер в мундире с погонами старшего лейтенанта и заступил Егору дорогу. Егор остановился.
– Егор Трубников? – осведомился милиционер, холодно взирая из‑под козырька фуражки.
– Да‑а, – с легким недоумением ответил Егор. – А что?
– Садитесь в машину. – Милиционер коротко дернул подбородком в сторону уазика. – В отделении вас ожидает следователь прокуратуры Копаев, у него к вам есть несколько вопросов.
– Да ну?! – сказал Егор. Подумал, чего бы еще прибавить этакого, но ничего на ум не пришло.
– Садитесь в машину, – повторил милиционер с нажимом. По его виду было понятно, что с ним лучше не спорить.
Местные бабки‑пенсионерки, сидя на лавочке возле подъезда, с большим интересом наблюдали за разворачивающимся действом и громко, без всякого стеснения, высказывали предположения, по которым Егора Трубникова забирают в милицию. Предположения их были дикие и ужасные в своей безосоновательности.
– Тихий‑то он тихий, да кому надо – всё про него знают, – говорила одна. – Он доллары фальшивые рисует.
– Да нет, он рекетёр, – возражала другая. – С энтих, с лотошников деньги собирает.
– Нет, я точно знаю, – перебила товарок третья. – Он только с виду такой тихий да вежливый, а на самом деле – маньяк. Это он тех двоих зарубил топором, про которых сегодня по телевизору порказывали.
Егора просто смяла подобная безапелляционность. А милиционер слушал и усмехался. Егор стиснул зубы и полез в машину; по большому счету он был человек вполне законопослушный, и слушать невозможную болтовню досужих бабок было выше его сил, уж лучше ответить на несклько вопросов следователя из прокуратуры. Он забрался на заднее сиденье, старший лейтенант сел впереди, захлопнул дверцу и коротко бросил водителю:
– Поехали.
На заасфальтированных городских улицах уазик скакал и громыхал железом, словно на разбитом проселке. Егор трясся на заднем сиденье и беспокойно размышлял.
– И чего я сделал такого? – спросил Егор сам себя. И тут же сам себе ответил: – Ничего.
Мало ли, – зудел тоненький противный голосок внутри, – всякое бывает, как говорится: от сумы да от тюрьмы…
– Но меня‑то не в тюрьму везут, – рассудительно возразил Егор своему внутреннему пискле.
Пока, – ехидно прибавил тот. Егор приказал своему внутреннему голосу заткнуться и постарался думать о чем‑нибудь другом, о чем‑нибудь приятном, но мысли непослушно возвращались к одному и тому же. Он вспомнил, что некоторые из толкинистов рассказывали на воскресных сходках, что их вызывали в милицию, задавали разные вопросы – что да кто да как. Похоже было, что компетентные органы пытались установить какую‑либо связь между двинутыми на Толкине фехтовальщиками на деревянных мечах и серией недавних убийств, произошедших в разных районах города; ходили слухи, будто все жертвы зарублены мечом. И Денис Брагин говорил, что его вызывали к следователю. Егор тогда еще отмахнулся досадливо: мол, милиция, по обыкновению, не знает где искать убийцу и потому хватает всех, кто под руку подвернется. Денис и фамилию следователя называл… не Копаев, нет, совсем другая фамилия… Белов! Впрочем, следователей‑то много. Кажедся, теперь пришел черед Егору отвечать на глупые вопросы какого‑то неначитанного милиционера. Он нерешительно протянул руку и коснулся плеча сидевшего впереди старлея. Тот резко обернулся, взглянул на Егора исподлобья.– Вы не знаете, зачем меня вызывает следователь Копаев? – спросил Егор, быстро отдернув пальцы от милицейсккого погона.
– Не знаю, – сухо ответил старший лейтенант. – Мне приказано доставить к следователю гражданина Трубникова.
Егора поцарапало слово гражданин, хоть и не было в нем ничего неприятного, просто в старых детективах советских времен словом гражданин обращались к преступникам строгие проницательные следователи. Гражданин Трубников, отвечайте на вопрос! Омерзительно. Егор поежился.
– А вы уверены, что я – тот самый Трубников, который нужен следователю Копаеву?
Старший лейтенант достал пухлую записную книжку, раскрыл ее где‑то посредине.
– Трубников Егор Борисович, 1970 года рождения, проживает по адресу: улица Володарского, дом 63, квартира 22. Все верно?
– Да.
– Значит, тот самый, – удовлетворенно подытожил милиционер.
Больше они не разговаривали. В отделении милиции Егор хотел сперва заглянуть в кабинет к экспертам‑криминалистам, навести кое‑какие справки у Воронина, но старлей‑сопровождающий не позволил отклониться от заданного маршрута, препроводил гражданина Трубникова до нужного кабинета и сдал в руки следователя Копаева. Следователь Копаев разместился в кабинете безвременно скончавшегося следователя Белова. Интерьер кабинета был прост и в чем‑то походил на интерьер кабинета заведующей детским садом, в котором Егор был менее получаса назад: в стене, напротив двери, – окно, возле окна – письменный стол, рядом – книжные шкафы с папками скоросшивателей, распухших от бумаг. За столом сидел следователь Копаев, был он рыжий, с зелеными глазами и тонким шерлокхолмсовским носом с горбинкой.– Старший лейтенант, вы можете идти, – скрипуче, словно у него заржавели голосовые связки, произнес Копаев. – Гражданин Трубников, проходите, садитесь.
Старлей, не сказав ни слова, вышел и плотно прикрыл за собой дверь, а Егор прошел и сел на рассохшийся жесткий деревянный стул, стоявший сбоку от письменного стола. Копаев открыл верхний ящик стола, пошарил там рукой, как будто что‑то ища, но ничего не достал и ящик закрыл, затем извлек из внутреннего кармана пиджака потертый блокнот и толстую, в три цвета, авторучку, положил их перед собой.
– Вы – Егор Трубников? – спросил Копаев – для проформы, как видно.
– Да, так меня зовут, – ответил Егор, не слишком удивляясь идиотичности вопроса. Он с профессиональным интересом изучал лицо следователя и думал: Знаю я, кого с тебя можно написать. Вылитый Отто Дерикуль‑Сумникс.
– Вы знакомы с Денисом Брагиным? – спросил Копаев, нисколько не озабоченный пристальным вниманием допрашиваемого к своей внешности.
– Да, знаком, – ответил Егор. И попробовал в свою очередь спросить: – А могу я узнать?..
– Вопросы здесь задаю я! – обрубил Копаев.
Такая банальная фраза, штамп, – подумал Егор, сутулясь под тяжелым взглядом следователя, – но действует эффективно – я уже нервничаю.
Он зажал между коленей разом вспотевшие ладони и попытался провести контратаку:
– А если я окажусь отвечать на ваши вопросы?
На этот вопрос Копаев все‑таки изволил ответить. Он парировал выпад Егора – произнес скучным голосом, словно читая по бумажке:
– В таком случае я должен вас предупредить, что отказ от дачи показаний, а также дача заведомо ложных показаний, могут повлечь за собой уголовную ответственность.
Егор поморщился, услышав речь, обильно уснащенную канцеляризмами. Однако, предупреждение Копаева кое‑что объясняло: Егора вызвали в качестве свидетеля по какому‑то делу. Знать бы еще по какому…
Ладно, свидетель так свидетель. Егор уже начал было расслабляться и успокаиваться, как коварный следователь нанес новый удар.
– Где вы находились вчера вечером в период времени с двадцати двух тридцати до ноля тридцати?
Защита у Егора была совсем никудышная.