Больше, чем игра
Шрифт:
– Постарайтесь, ребята, – попросила Татьяна Георгиевна, – и тогда я скажу, что вы – самые лучшие художники из всех, с которыми мне приходилось иметь дело.
– Мы вас не подведем, – горячо заверил Ленька. – Мы…
Егор снова пихнул его в бок.– Пошли.
В группе, в ближайшем от двери углу, стояла легкая алюминиевая стремянка. Возле стремянки, на расстеленной старой газете было разложено около полудюжины разнокалиберных кистей, и стояло около десятка разновеликих банок с красками – кое‑чем из этого набора явно пользовались и раньше.
Ленька отколупнул крышку банки с белой краской, посмотрел, понюхал.– Водоэмульсионка, – сказал он, морща нос. – Кистей не напасешься. Водоэмульсионка щетину жрет, как зверь.
– Кистей нам дадут сколько потребуется, – сказал Егор.
– А в запас не дадут? – тут же спросил Ленька.
– Ну ты и жлоб, – покачал головой Егор. – На те деньги, что нам заплатят, ты можешь себе вагон кистей купить, и еще на карандаши останется. Кстати, о карандашах – дай‑ка мне один.
– Держи. – Ленька вручил Егору его же собственный карандаш, сопроводив словами: – Для друга – ничего не жалко.
– Премного благодарны‑с, – поклонился Егор. Вышел на середину комнаты, посмотрел на одну стену, на другую…
– Чур, эта моя, – быстро сказал Ленька, подскакивая к меньшей по площади стене.
– Лентяй, – укоризненно сказал Егор, вздохнул и отдал помощничку фотографию с экспедицией хранителей Кольца на склонах Карадраса.. – Вот, это тебе. А я начну там. – Он показал на большую стену. – Но учти, мне все равно понадобится твоя помощь.
– Всегда готов оказать поддержку – моральную, – сказал Ленька, весело скаля зубы. И прибавил с завываниями: – Да пребудет с тобой Сила, Люк!
– Трепло, – буркнул Егор.
С фотографией в руке он отошел к окну, чтобы окинуть взглядом сразу всю стену и определиться с масштабом и общей композицией. Та стена, с оригинальной росписью, была на полметра ниже и в полтора раза короче – предется кое‑что изменить, кое‑что добавить.
Глаза боятся – руки делают, – напомнил себе Егор мамину поговорку, решительно подошел к стене и провел первую линию…
Они работали час, другой – без лишних слов, сосредоточенно, как рисуют на экзамене. На голых стенах проступали карандашные контуры человеческих (эльфийских, хоббитских…) фигур, очертания предметов.
Детишек привели с прогулки, накормили обедом и уложили спать – в детском саду начался тихий час.
Зашла Татьяна Георгиевна. Художники приостановили работу.– Что? – спросил Егор.
– Пора обедать, – сказала Татьяна Георгиевна заботливым нянечкиным голосом. – У нас на кухне есть маленькая столовая для воспитателей, там для вас двоих накрыли стол. Меню у нас детское, но и воспитатели тем же самым питаются, так что и для вас, я полагаю, наша еда подойдет. Давайте, быстро мойте руки – и за стол.
Ленька вопросительно посмотрел на Егора, он был не прочь попробовать детское меню.
Егор замялся, чувствуя себя неловко.– Ну, не знаю. А мы детей ваших не объедим?
И тут же, по вмиг изменившемуся лицу заведующей, понял, что сморозил глупость.
– Дурак, – сказала Татьяна Георгиевна, укоризненно качая головой. – Большой, а дурак. Все дети у нас накормлены и спят. Нет здесь ни пасынков, ни падчериц – голодных и несчастных, у которых злые тетки отобрали обед, чтобы пришлых дядек накормить.
– Прошу прощения. – Егор покаянно опустил голову
– Если стесняетесь прийти на кухню, то я попрошу кого‑нибудь из нянечек принести обед вам прямо сюда, – предложила Татьяна Георгиевна.
– Нет, не нужно, – сказал Егор, все еще красный от смущения. – Мы сами придем.
Как и предупреждала Татьяна Георгиевна, меню было детское: суп молочный рисовый, картофельное пюре с котлеткой, творожная запеканка с изюмом и компот из сухофруктов.
– Нравится мне здесь работать, – доверительно сообщил Ленька Егору, хлебая суп молочный рисовый. – Очень даже нравится. Помнишь, мы с тобой в прошлом году пельменную расписывали, так там нас с тобой бесплатно не кормили. Эх, хорошо вернуться в детство!
– Только не впадай в детство насовсем, – хмуро сказал Егор.
После обеда работа разладилась. Ленька заявил, что на него местная детская атмосфера действует соответствующим образом – расслабляюще то есть, карандаш из рук выпадает, зевается беспрестанно и, вообще, тихий час же. И он нахально завалился дремать прямо на подоконнике.
– Л‑лентяй, – процедил Егор сквозь зубы, сам пытаясь сдержать сводящий скулы зевок. Не сдержал. И в самом деле что‑о в сон клонит. Промаявшись с полчаса, Егор сдался – работа не шла, не шла, и все тут.
– Ладно, хорош на сегодня, – сказал он разлегшемуся на подоконнике Леньке. – Пошли восвояси. Завтра продолжим.
– Завтра же похороны, – напомнил Ленька.
– Верно, – спохватился Егор. – Надо Татьяну Георгиевну предупредить, что завтра мы не придем.
Заведующую они нашли в кабинете.– Есть вопросы по работе? – спросила она.
– Да, в общем, – сказал Егор. – На сегодня мы закончили, а вот завтра… Татьяна Георгиевна, тут вот какое дело… завтра похороны нашего друга – мы учились вместе – так что я не знаю…
– Похороны? – переспросила Татьяна Георгиевна. – Дениса Брагина?
– Да, – кивнул Егор, удивившись про себя: Откуда она знает?.. А‑а, мало ли…
– Что же, понятно, – сказала Татьяна Георгиевна. – Тогда – до послезавтра.
– До свидания, – сказали Егор и Ленька в один голос.
– До свидания, Егор. До свидания, Леонид.
Выйдя из детского сада, Ленька решительно направился в сторону троллейбусной остановки. Егор молча шагал рядом, глубоко погрузившись в свои мысли.
– Ты разве не домой сейчас? – спросил Ленька.
– Что? – не сразу отреагировал Егор. – Н‑нет. Надо зайти в одно место…
В связи с упоминанием о похоронах Дениса Брагина Егор вспомнил о высказанных Ворониным подозрениях в отношении продавцов из магазина Проспект. Егор в том магазине бывал нечасто, тамошних продавцов никогда особенно не разглядывал – прежде в первую очередь его интересовали видеокассеты и компакт‑диски. Но теперь его заинтересовали именно продавцы. Надо бы посмотреть на этих доморощенных самураев…