Чтение онлайн

– Ты была в музее с Эми, - сказала Эдисон.

– Эдисон быть в печали. Ирма воспрять ее духом, - сказала Ирма.

– Как мило с твоей стороны, - ответила Джордан. Ирма не расслышала сарказма за ее словами.

– Ирма закалится при советский власть, да, но под броней у Ирма есть бьющееся сердце черного волка, который выть в поисках подруги.

– Так ты сошлась с Эдисон?
– Джордан все еще пытался это осознать. Она всегда предполагала, что они едва терпели друг друга - и теперь она узнает, что они переспали. Эта новость была такой огромной, что ее было не переварить за один раз.

– Это был один постельный раз, - сказал Ирма, пренебрежительно.

– С тобой все было в порядке... потом?
– спросила Джордан Эдисон, которая избегала ее взгляда.

– Ну… - пробормотала Эдисон и отвела взгляд.
– Моя сама-знаешь-что оказалась немного мала для сама-знаешь-чего.

– Чего?

– Умоляю, не заставляй меня снова это произносить.

– У Эдисон быть магина. Ирма ее вылечить, - ответила Ирма за нее.

– У нее что?
– переспросила Джордан.

 - Магина, - повторила Ирма.

– Это слово создать я сама. Означать маленький вагина. Два слова делаются в один. Маленький вагина. Магина. Смешно, правда?

Никто не рассмеялся.

Они продолжили красить. В тишине. Очень долго. Наконец, Ирма нарушила молчание.

– Это как Холодный Война, - Ирма отложила кисть в сторону и промаршировала в сторону Эдисон. Эдисон замерла на месте. - У тебя очень милый вагина, Эдисон. Ирма извиняться за свой слова. Ты иметь маленький и уютный вагина.

– Спасибо, полагаю, - пробормотала Эдисон.

Ирма продолжила:

– Очертания вагины уметь растягиваться. Было написано где-то, что один вагина может растянуться так далеко, что накрыть вся планета.

Эдисон вздрогнула.

– Ну, если я когда-нибудь захочу обнять своей вагиной весь мир, то я дам тебе знать.

– Что ж, как бы трогательна не была эта сцена, мне нужно еще краски. Я скоро вернусь.

Джордан обошла вокруг дома к крыльцу на входе, где складировались остальные банки с краской. Она сделала пару шагов, остановилась и закричала.

На крыльце краской было выведено огромное слово: ШЛЮХА.

Кто-то открыл одну из множества банок с краской и нарисовал его огромными печатными буквами прямо по центру у самой двери.

На крик прибежали Ирма и Эдисон. Они остановились как вкопанные, когда увидели нарисованное слово.

– Что ж, мне вот интересно, кто это сделал?
– сказала Джордан, прохаживаясь туда-сюда перед этим словом. Она считала себя пацифисткой, но в данный момент отчаянно желала задушить Петронеллу.

– Может быть, это шутка, - предположила Ирма.
– Забавный, нет?

– Нет!
– закричали одновременно Джордан и Эдисон.

– Ирма так не думать, - сказала Ирма.

– Неа, есть только один человек, который презирает Джордан настолько, чтобы совершить такое, - сказала Эдисон.

– Я собираюсь закончить покраску, - сказала Джордан. Она протопала на крыльцо и схватила открытую банку краски. Она спустилась вниз по ступенькам и пересекла передний двор.

– Думаешь, у нее замедленная реакция?
– спросила Эдисон у Ирмы.

– Казаться как будто так, - согласилась Ирма.

Они обе поедали глазами Джордан, которая устало тащилась обратно к недокрашенной стене. Внезапно Джордан развернулась и сказала:

– Помнишь, что я сказала о чтении стихов и твоем плане мести? Забудь это. Я хочу пойти.

Эдисон даже слегка подпрыгнула.

– С машинкой на дистанционном управлении?

– Определенно, с машинкой, - сказала Джордан.

– Ирма, ты тоже поможешь?
– спросила Эдисон.

Ирма заулыбалась и потерла ладони.

– Конечно. Ирма обожать лесбийский поэзия.

Эми была на седьмом небе от счастья. Она не знала, парила ли она от любви или от всей своей жизни, но в любом случае это было восхитительно. Вчера вечером Джордан позвонила ей и пригласила на еще одно свидание. Эми сразу же согласилась, даже не зная, куда они отправятся. Джордан сказала, что они собрались на чтение лесбийской поэзии, и она полагала, что это будет еще то зрелище. Эми не заботило, даже если бы ее пригласили на свалку пострелять из пневматического оружия в крыс, с Джордан она пошла бы куда угодно.

Сегодня был ее выходной, поэтому она выпрыгнула из постели и отправилась за покупками. Она купила сорок семь пар трусиков с лифчиками. Это должно было быть ей первой подсказкой, что она влюбилась. Ничего так не указывает на то, что женщина влюблена, как покупка ею нижнего белья.

На обратном пути из торгового центра, Эми высмотрела знакомую пару обуви, выглядывающую из-за мусорного бака, и резко ударила по тормозам. Это были ярко-бирюзового цвета ковбойские сапоги под змеиную кожу.

Она бы узнала эти сапоги из тысячи. Эми притормозила у помойки и просигналила. Сапоги пошевелились, но на белый свет так и не вышли. Трагично вздохнув, Эми вылезла из автомобиля и подошла к бачкам.

– Мам, это я, - сказала она.
– Твоя дочь. Помнишь меня?

Сапоги снова пошевелились в ответ.

– Умоляю, не могла бы ты на минутку показаться из-за помойного бачка? Мне нужно тебе кое-что сказать.

Продолжение следует...

Задолго до того, как мать Эми - Клэр - пристрастилась к нырянию в мусорные контейнеры, она была девчонкой из сестринства, встречающейся с парнем из братства одного из колледжей Лиги Плюща. Они полюбили друг друга, получили дипломы и поженились. Все считали их идеальной парой, пока отец Эми, Брент, наконец, не понял, что в его жизни было только две настоящих любви: Гольф и Обхаживание женщин. Эми часто задавалась вопросом, а всегда ли ее отец был бабником. Изменял ли он также матери, когда они учились в колледже? Ей нравилось думать, что однажды он был безумно в нее влюблен и искренне о ней заботился, прежде чем превратился в Брента - Гиганта Большого Секса.