Чтение онлайн

Нам было суждено быть вместе навсегда.

Два года спустя…

ОЛИВИЯ

— Ты серьёзно? — голубые глаза Эйдена становятся такими же круглыми, как и мои, когда мы в полном шоке смотрим на столешницу в ванной.

Двенадцать с половиной лет я убеждала себя, что не важно, если этот день никогда не наступит. Что я найду другие способы заполнить пустоту от того, что никогда не стану матерью, а тем более матерью детей Эйдена.

Но вот мы здесь, влюблены друг в друга сильнее, чем когда-либо, и собираемся отпраздновать вторую годовщину нашей свадьбы тем, чего, как мы думали, может никогда не случиться.

Я беру свой телефон и просматриваю первое сообщение от Жасмин, отправленное всего полчаса назад.

— Она сказала, что два часа назад у нее отошли воды, и когда она приехала в больницу, раскрытие шейки было уже два сантиметра. Это происходит, детка. Может быть, даже сегодня.

— Черт возьми. — Лицо Эйдена становится неожиданно бледным для парня, который зарабатывает на жизнь тем, что расправляется с плохими парнями. — У меня еще нет автокресла в машине. Черт, как ты думаешь, у нас достаточно подгузников? Может, нам стоит остановиться по пути и купить еще.

Я смеюсь и беру его лицо в ладони.

— Малыш, у нас полно подгузников. Но у нас может не хватить времени. Джас — будущая мама впервые, но у неё срок подошел на две недели раньше, так что кто знает, как быстро или медленно всё пойдёт.

— Вот чёрт. Ехать четыре часа. Мы вообще всё собрали? — Он в панике оглядывает нашу спальню, и я снова смеюсь.

Он был спокоен на протяжении всего этого. Был голосом разума, когда я нервничала и переживала, что Жасмин передумает насчёт усыновления. Я должна была догадаться, что именно он запаникует, когда наступит этот важный день.

— Я положу в сумку немного одежды и туалетных принадлежностей, если ты положишь в машину автокресло и сумку для ребёнка. Я вчера вечером заправила машину, так что нам не о чем беспокоиться. И мы сможем позвонить родителям, когда будем в пути.

Он кивает, и на смену панике приходит решимость.

— Верно. Хорошо. Автокресло и сумка. Я могу это сделать.

— Хорошо. — Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя ещё сильнее. — Он обвивает руками мою талию, и по его телу прокатывается нервный смешок. — Чёрт возьми, мы станем родителями.

— Я знаю. Кто бы мог подумать?

— Я, — признаётся он, отстраняясь и убирая волосы с моего лица. — Я всегда знал, что ты будешь чертовски хорошей матерью.

От нахлынувших эмоций у меня перехватывает дыхание, и я взмахиваю рукой перед внезапно заслезившимися глазами.

— Сейчас не время для слёз!

— Чёрт. Точно. — Он отпрыгивает назад и указывает на детскую в другом конце коридора. — Автокресло и детская сумка. Я уже в пути.

Четыре с половиной часа спустя добрая медсестра, которая напоминает мне Лену, надевает нам на запястья браслеты и отводит нас обратно в родильное отделение, где находится Жасмин.

Красивая блондинка открывает глаза и улыбается, увидев нас, и от этого простого жеста у меня наворачиваются слёзы. Я всё ещё не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что звёзды сошлись именно так, и Жас выбрала нас, чтобы мы вырастили её ребёнка.

— Здравствуйте, доктор Эндерс, — сладко произносит она, прежде чем скорчить гримасу от схваток. — О, боже, они становятся сильнее. Спасибо богу за эпидуральную анестезию.

Медсестра, сидящая у монитора, кивает.

— Они тоже быстро проходят. Я должна еще раз проверить твои успехи.

— В прошлый раз раскрытие было в шесть сантиметров, — объясняет Джас, и Эйден бледнеет.

— Скоро уже десять, верно?

— Да, уже совсем скоро. — Медсестра натягивает перчатку, и Джас раздвигает ноги, чтобы она могла проверить.

— Ах, может, мне лучше выйти? — Мой бедный муж поворачивается к двери, но я хватаю его за руку и притягиваю обратно к себе. За последние несколько недель мы говорили об этом бесчисленное количество раз, и Жасмин даже настояла, чтобы он присутствовал при родах, потому что хотела, чтобы он в полной мере ощутил себя отцом.

— Уже девять, девочка. Будет десять — и она родит, так что нам лучше позвать врача.

Медсестра ухмыляется, выбрасывает перчатки в мусорную корзину и направляется к двери.

— Я сейчас вернусь, ребята. Если она начнёт тужиться, вы знаете, что делать, верно?

Глаза Эйдана расширяются, и я смеюсь.

— Она шутит. Наверное.

Джас отмахивается от неё, как от старого профессионала, а не новичка.

— Мы справимся с этим. — Опять же, все возможно, когда у тебя онемело все тело ниже пояса.

Мы с Эйденом переходим на другую сторону кровати, когда до меня доходит, что Джас одна.

— Я думала, твоя мама должна была быть здесь.

Она облизывает губы и дышит во время очередной схватки, прежде чем ответить.

— Она привела меня сюда, но решила не оставаться. Не хотела мешать.

— О. Тут много места. Мы не возражаем.

— Она боялась, что привяжется, — перебивает Джас. — Знаешь, если она увидит ребенка и все такое прочее.

Рука Эйдена крепче сжимает мою, прежде чем он прочистит горло.

— Мы говорили об этом, Джас. Если твоя семья хочет быть частью жизни этого ребенка, мы открыты для этого.

Темные глаза Жасмин наполняются слезами.

— Я знаю. И, в конце концов, так и будет. Но я не уверена, что сейчас это хорошая идея.

Бедная девочка. Мое сердце болело за нее с того самого дня, когда она вошла в мой кабинет в рабочее время и разрыдалась. Она узнала, что беременна, через неделю, а буквально на следующий день ее парень погиб в автокатастрофе. Она была напугана, но в то же время была чертовски храброй, и я увидела в ней столько от себя самой.

Через месяц она вернулась и сказала мне, что решила отдать ребёнка на усыновление, потому что не была готова быть матерью-одиночкой. Она поговорила со своей семьёй, и хотя поначалу они были настроены скептически, потом согласились.

Джас спросила, знаю ли я что-нибудь о процессе усыновления, и я думаю, что в тот момент уже знала, чем всё закончится. Мы с Эйденом несколько месяцев изучали варианты, поэтому я поделилась тем, что знала. Джас потребовалось два дня, чтобы вернуться и спросить, не соглашусь ли я стать матерью её ребёнка.