Чтение онлайн

Так что Рэд решил, что его новая специализация – все исправлять. В конце концов, с того самого момента, как любовь врезалась в него, словно грузовик, он понимал, что не может просто вывалить ее на Хлою и надеяться на лучшее. Он знал, что ей нужно нечто большее, что он должен объяснить ей все до конца, дать причину доверять ему. Поэтому он разработал план и составил список. А потом, поскольку он уже отдал Вику заявление и время шло, собрался и начал действовать.

Не только в отношении Хлои. Во всех отношениях.

Каждое утро Рэд просыпался, смотрел в окно и обнаруживал, что ее шторы по-прежнему закрыты. Он разрешал себе несколько секунд ощущать кислотный, тошнотворный страх, глубоко вдыхая, нуждаясь в ней, скучая по ней. А потом брал себя в руки. Он планировал следующий месяц, когда он покинет этот дом и снова бросится в неизвестность с головой. Разнес свои сбережения по таблицам – которые здорово возбудили бы Хлою, – проверяя и перепроверяя, может ли позволить себе рискнуть. Изучал стратегии ведения бизнеса, связывался со старыми друзьями и разбирался с новым сайтом, следуя инструкциям Хлои, хотя от ее голоса, звучавшего в голове, у него сжималось сердце.

Все должно быть в порядке. Он это знал. Но с Хлоей все было бы гораздо лучше. Вот только дни шли, а ее шторы оставались закрытыми, и каждое утро Рэд терял еще немного надежды.

А может, очень много надежды. Настолько много, что, когда она наконец распахнула шторы – когда Рэд краем глаза поймал какое-то движение и пролившийся из окна свет, – на миг он решил, что ему кажется.

Но потом он повернулся, увидел ее и понял, что даже самые отчаянные его воспоминания не смогли бы воссоздать этот тяжелый полуночный взгляд.

Рэд все смотрел, и смотрел, и смотрел. Упивался ею. Начал беспокоиться о своем зашкаливающем пульсе и болезненно колотящемся сердце. Возможно, он умирает от гребаной эйфории при виде нее. Возможно, в этом нет ничего страшного.

А потом она ушла, мелькнув бирюзовыми очками и взмахнув бело-розовой юбкой. У Рэда появилось чувство, что его шарахнули по голове. Он продолжал стоять, прикованный к месту, с кисточкой в руке, с которой вот-вот грозил капнуть синий акрил, а в голове крутилось, как заевшая пластинка: «Хлоя, Хлоя, Хлоя…» – пока не раздался стук в дверь.

Он слышал этот стук всего лишь раз в жизни, но точно знал, кто стоит за дверью. Он выронил кисть. Кинулся через всю квартиру. Распахнул дверь – перед ним стояла она.

Хлоя Браун. Прекрасная со своим суровым взглядом, волосами, перехваченными резинкой в горошек, которую купил ей он, и да, он пялился, и нет, он не собирался отводить глаза. Она проплыла мимо него в квартиру, и он спрятал руки за спину, потому что, если он схватит ее и начнет целовать, пока у нее не потемнеет в глазах, – это будетплохо, чертовскиплохо…

– Вот, – сказала она, протягивая ему что-то.

Ее хрипловатый голос звучал словно гребаная музыка. Рэду хотелось выпить его. Он мог бы накрыть ее рот своим и – стоп, нет, это же уже поцелуй. Никаких поцелуев. Не теперь, когда она, возможно, пришла сюда, чтобы дать ему шанс.

Полный надежды, он вспотевшей ладонью взял то, что она ему протягивала, – блокнот.

– Хлоя.

– Рэд, – тихо сказала она. – Прочти это для меня.

С сердцем, колотящимся где-то в горле, Рэд подчинился. Он уже знал, что там увидит: ее список. Настоящий, полный и без цензуры. Он сделал вдох и наконец прочел цели, с которых все это и началось.

Список был аккуратным, четким и абсолютно отражавшим Хлою. Каждая цель была выведена черными чернилами, усердно и безукоризненно. Некоторые пункты он узнавал, другие нет. Возле одних стояли галочки, другие были вычеркнуты и заменены – все с огромным старанием. Сердце Рэда дрогнуло. Почему он вообще считал, что место в этом списке – это что-то плохое? Он должен был знать – онзнал,– что это ее способ стать той, кем она стремилась быть.

Вот только Рэд никогда не понимал этого, потому что для него она уже и так была идеальна.

У него возник охренительно сильный порыв швырнуть блокнот через всю комнату, пока он не успел отыскать пункт про себя, вот только это было бы ошибкой, а их Рэд уже наделал предостаточно. Он заставил себя отыскать собственное имя. И нашел.

«Не отпускать Рэда».

Рэд отложил блокнот и посмотрел на нее. Он хотел что-то сказать. Что-то правильное. Раньше это ему никогда не удавалось, так что он сомневался, что удастся сейчас, – но все равно попытался:

– Я был неправ. Я знаю, что был неправ. Я…

– Я прочла твое письмо, – перебила Хлоя.

Она только сейчас прочла его? Это хорошо или плохо? Хлоя казалась неуверенной, нервной – мягкие губы крепко сжаты, гипнотические глаза избегают встречаться с ним взглядом. Внезапно в комнате как будто потемнело, и момент приобрел могильную жуткость и окончательность. Он ей не нужен. У него ничего не вышло. Он ее потерял, потерял по-настоящему.

Но потом она сказала – тоном, который ему не удалось расшифровать:

– Мне понравились подарки.

Рэд надломленно рассмеялся и пропустил пальцы сквозь волосы. Попытался свести свой страх к шутке, потому что ей вряд ли понравится, если он рассыплет перед ней кусочки своего разбитого сердца, как конфетти.

– Хлоя! Детка. Просто… прекрати мои страдания.

Она наконец посмотрела на него, и он резко вдохнул. Не смог удержаться. Боже, до чего она красива! Боже, от нее кружится голова! Хлоя слегка нахмурилась, покачала головой, закатила глаза. А потом сказала:

– Ладно.

И поцеловала его.

Рэд попятился, упираясь в стену, и Хлоя последовала за ним. Ее руки скользнули в его волосы, а тело плотно прижалось к нему, но губы ее были нежными, как лепестки. Ищущими. Нерешительными. Будто она не была уверена, как он отреагирует.

Как выяснилось, отреагировал он как голодный зверь.

Он не смог сдержать стона, вырвавшегося от ее прикосновения, не смог сдержать дрожи – не теперь, когда его кровь бурлила от осознания, что это на самом деле происходит. Ее губы жадно разомкнули его губы, и, когда она скользнула своим языком по его, Рэд издал раненый, отчаянный рык, который должен был сказать Хлое обо всем, что ей пришло бы в голову спросить.Ты нужна мне. Отчаянно нужна. Я и без тебя не пустое место и вполне справлюсь один, но я охренеть как не хочу этого, так что, боже, пожалуйста, не заставляй меня.