Чтение онлайн

По странному совпадению в тот самый момент, когда в Генеральном штабе получили ультиматум ВРК, в Пскове генерал Черемисов говорил по прямому проводу с генералом Багратуни. Черемисов попросил доложить о положении в столице. Конкретно его интересовало местонахождение правительства, положение Зимнего дворца, поддерживается ли в городе порядок и прибыли ли в Петроград части с фронта. Багратуни начал отвечать на эти вопросы — насколько он мог, — когда его вызвали для вручения ультиматума. Вместо него в Петрограде к проводу подошел генерал Параделов, который выразил Черемисову свои опасения по поводу назначения и деятельности Кишкина и прямо сказал, что Временное правительство обречено. В свою очередь Черемисов попросил Параделова связаться с Зимним дворцом и узнать, как там обстоят дела31. Параделов как раз намеревался это сделать, когда явился Багратуни, который собирался в Зимний дворец для передачи ультиматума. Параделову было поручено ждать у телефона ответа правительства. Пока он ждал, здание заполнили революционные солдаты и рабочие; о сопротивлении не могло быть и речи32. А на другом конце прямого провода Черемисов все ожидал отиста. Когда терпение его иссякло, он запросил: "Где полковник Параделов и скоро ли он даст ответ?" Задержавшийся в комнате военный телеграфист отстукал ему: "[Сейчас найдем.] Штаб занят войсками Военно-революционного [комитета]. Прекращаю работу, ухожу… покидаем штаб сейчас же"33.

Когда генерал Багратуни и члены кабинета узнали о захвате Генерального штаба, они находились на втором этаже дворца в кабинете помощников Керенского (выходящем окнами во двор), куда они перешли из менее безопасного Малахитового зала. Узнав о захвате здания штаба и утрате подчиненных, Багратуни подал в отставку. Он покинул дворец, но вскоре был задержан, высажен из коляски извозчика и арестован революционным патрулем.

А министры направили русскому народу следующую радиотелеграмму:

"Всем, всем, всем… Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов объявил Временное правительство низложенным и потребовал передачи ему власти под угрозой бомбардировки Зимнего дворца из пушек Петропавловской крепости и крейсера "Аврора", стоящего на Неве.

Правительство может передать власть лишь Учредительному собранию, а потому постановило не сдаваться и передать себя на защиту народа и армии, о чем послана телеграмма в Ставку. Ставка ответила о посылке отряда.

Пусть страна и народ ответят на безумную попытку большевиков поднять восстание в тылу борющейся армии"34.

Министрам удалось установить связь по телефону с петроградским городским головой Шрейдером в здании Городской думы. Они сообщили, что Зимний дворец будет обстрелян с "Авроры" и из Петропавловской крепости, и просили организовать поддержку правительству. Накануне Городская дума, в которой эсеры и кадеты все еще составляли большинство, глубоко встревоженная действиями ВРК, направила в Смольный миссию для выяснения действительного положения вещей; затем, несмотря на ожесточенное сопротивление членов-большевиков, дума, так же как и Предпарламент, приняла меры к созданию Комитета общественной безопасности с целью поддержания порядка в городе и защиты населения. Вняв призыву министров в Зимнем дворце, Шрейдер сразу же созвал чрезвычайное заседание Городской думы. Он объявил, что "через несколько минут загремят пушки и под развалинами Зимнего дворца погибнет Временное правительство Российской Республики", и призвал думу оказать правительству всю посильную помощь. Поскольку войск в распоряжении депутатов не было, они решили немедленно послать эмиссаров на "Аврору", в Смольный и в Зимний с целью прекратить осаду дворца и урегулировать разногласия между правительством и Военно-революционным комитетом35.

А между тем в Петропавловской крепости наконец удалось решить проблему с пушками и сигнальным фонарем. Благонравов и Антонов-Овсеенко готовились к обстрелу Зимнего дворца. Еще одна задержка произошла, когда они получили сообщение (как впоследствии выяснилось, ошибочное и, очевидно, вызванное сдачей Генерального штаба), что Зимний дворец капитулировал. Благонравов и Антонов-Овсеенко отправились на другой берег, чтобы проверить этот слух. В 9 час. 40 мин. Благонравов вернулся в крепость и дал "Авроре" сигнал открыть огонь. В соответствии с приказом "Аврора" произвела холостой выстрел из носового орудия. Звук холостого залпа гораздо громче, чем боевыми снарядами. Оглушительные раскаты разнеслись по всей столице. Любопытные зрители на набережных Невы бросились на землю и затем в панике поспешили убраться восвояси, а военные силы в Зимнем дворце поредели еще больше (многие юнкера, а вслед за ними и часть женщин-военных, наконец, покинули свои посты). Залп "Авроры" не причинил никакого ущерба вопреки предсказанию Вердеревского и позднейшим легендам. После залпа "Авроры" артиллеристы в Петропавловской крепости решили выждать время, чтобы все, кто желает, смогли покинуть дворец. Именно в этот момент вахтенный офицер на "Амуре" увидел в устье Невы огни и поднял тревогу: "Приближаются корабли!" Но когда стали видны их силуэты, старожилы "Амура", к большой своей радости, узнали эсминцы "Самсон" и "Забияка" в сопровождении других кораблей из Гельсингфорса36.

Около 11 часов вечера Благонравов дал приказ открыть настоящий огонь. Большинство снарядов с грохотом разорвалось над Невой, не причинив вреда, но один из них разрушил часть карниза на Зимнем, а взрывом другого разбило угловое окно на третьем этаже над залом, в котором проходило заседание правительства. Взрыв испугал министров, и у некоторых из них появились сомнения в целесообразности дальнейшего сопротивления.

Со стены Петропавловской крепости за этим фейерверком наблюдал Тарасов-Родионов. Звуки взрывов заглушали оружейную и пулеметную стрельбу, а также звон освещенных трамваев, которые цепочкой ползли по Троицкому и Дворцовому мостам. Тарасов-Родионов подумал: "Странная революция. Рабочий Совет свергает буржуазное правительство, а мирная жизнь города ни на минуту не прекращается"37.

К этому моменту гласным Городской думы стало совершенно ясно, что их надежды сыграть роль посредника между ВРК и осажденными министрами в Зимнем дворце не осуществятся. Комиссар ВРК не разрешил представителям думы даже приблизиться к "Авроре". Делегация, направленная в Зимний дворец, была несколько раз остановлена восставшими, и в конце концов ей пришлось поспешно вернуться в здание Городской думы после того, как се обстреляли с верхних этажей Зимнего дворца. ("Вероятно, юнкера не разглядели наш белый флаг", — сказал впоследствии один из членов этой делегации.) Больше повезло эмиссарам думы — среди них был городской голова Шрейдер, — которые направились в Смольный. Им удалось на несколько минут встретиться с Каменевым, который сумел устроить так, чтобы Молотов в качестве сопровождающего отправился с ними в Зимний дворец. Но и этой делегации не удалось прорваться сквозь узкую полоску ничейной земли между кольцом революционных сил и баррикадами защитников правительства38.

Примерно в то же время, когда Городскую думу информировали об этих неудачах, позвонил правый эсер Семен Маслов, министр сельского хозяйства. С ним разговаривал эсер Наум Быховский, который поспешил передать слова Маслова притихшим гласным думы. По словам Быховского, Маслов заявил: "Мы здесь, в Зимнем дворце, совершенно брошены и оставлены. Нас посылала во Временное правительство демократия, мы не хотели туда идти, но мы пошли. А теперь, когда наступила беда, когда нас расстреливают, мы не встречаем ни от кого поддержки. Конечно, мы умрем здесь, но последним моим словом будет — презрение и проклятие той демократии, которая сумела нас послать, но которая не сумела нас защитить"39.

Быховский тут же предложил думе в полном составе отправиться в Зимний дворец, "чтобы умереть вместе со своими избранниками". "Пусть наши товарищи знают, — воскликнул он, — что мы не бросили их, пусть они знают, что мы готовы умереть вместе с ними". Эта идея нашла отклик практически у всех, кроме большевиков. По словам присутствовавших журналистов, большинство депутатов встали и несколько минут громко аплодировали этому предложению. До того, как оно было поставлено на голосование, поступила просьба представителя Исполнительного комитета Всероссийского Совета крестьянских депутатов о том, чтобы руководству крестьянских Советов было разрешено "выйти и умереть вместе с думой". Затем выступил министр продовольствия Прокопович, который со слезами в голосе просил разрешения пройти в Зимний дворец, "чтобы разделить участь своих товарищей". Не уступила ему и графиня Софья Панина, известная кадетка, которая вызвалась "стать перед орудиями" и добавила, что "только через их головы большевики могут расстреливать Временное правительство". Выход к Зимнему дворцу несколько задержался, так как кто-то попросил провести поименное голосование по предложению Быховского. Во время голосования большинство членов подчеркнуто выразили свою готовность "умереть вместе с правительством", а затем проголосовали за, после чего каждый большевик торжественно провозгласил, что он "собирается идти в Совет", и решительно проголосовал против40.

Все это время Ленин находился в Смольном. Его выводило из себя любое промедление с захватом Зимнего и беспокоила возможность того, что к началу съезда не все члены Временного правительства окажутся за решеткой. Впоследствии Андрей Бубнов вспоминал: "Ночь 25 октября… Ильич очень торопил с взятием Зимнего дворца, основательно нажимал на всех и каждого, когда не было сообщений о ходе наступлений"41. Его слова подтверждает Подвойский: "Он метался по маленькой комнате Смольного, как лев, запертый в клетку. Ему нужен был во чтобы то ни стало Зимний: Зимний оставался последней заставой по пути к власти трудящихся. Владимир Ильич ругался… Кричал… Он готов был нас расстрелять"42.

Открытие съезда было запланировано на два часа дня. Поздно вечером стало ясно, что откладывать больше нельзя, как бы того ни хотелось Ленину. Наконец в 10 часов 40 минут вечера Дан зазвонил в колокольчик и объявил съезд открытым. Он заявил: "…Ц.И.К. считает излишним открывать настоящее заседание политической речью… В это время наши партийные товарищи находятся в Зимнем дворце под обстрелом, самоотверженно выполняя свой долг министров, возложенный на них Ц.И.К."43.

Джон Рид, которому удалось пробиться сквозь бурлящую толпу у входа в зал, впоследствии так описывал обстановку в Белом зале Смольного:

"На рядах мест под белыми канделябрами, набившись в притворы, в боковые проходы, усевшись на каждый подоконник и даже на край трибуны, представители рабочих и солдат всей России ожидали в напряженном молчании и в состоянии чрезвычайной экзальтации звонка председателя.

Зал не отапливался, но воздух был удушливо-горяч от огромной массы людей. Неприятный сизый дым от папирос висел в сгущенной атмосфере.

По временам кто-нибудь из руководителей взбирался на трибуну и просил товарищей не курить. Тогда все, включая и курящих, подхватывали восклицание: "Не курите, товарищи" — и… продолжали курить…