Чтение онлайн

Немного ранее, в апреле 1918 года, появляется знаменитая ленинская работа «Очередные задачи Советской власти». Ленин призывает к централизации управления (вплоть до предоставления диктаторских полномочий отдельным руководителям), организации повсеместному го учета и контроля, введению жесточайшей дисциплины, внедрению передовых методов организации труда и элементов материального стимулирования, привлечению к управлению производством буржуазных специалистов (не исключая при этом и сотрудничества с отдельными капиталистами). Это — чисто ленинское видение государственного капитализма, как ступени к социализму. Особое внимание Ленин уделяет проблеме потребления, призывая превратить все трудовое население в единый «пролетарски руководимый кооператив». «Социалистическое государство может возникнуть лишь как сеть производитель- но-потребительских коммун, — заявляет Ленин. — Капитализм оставил нам в наследство массовые организации, способные облегчить переход к массовому учету и контролю распределения продуктов, — потребительные общества».1 Как раз 10 апреля был издан декрет о потребительской кооперации, представляющий собой известный компромисс с руководством старых (по определению Ленина — буржуазных) кооперативных организаций.

Ленин призывает использовать прогрессивные элементы капитализма, в частности, систему Тейлора, он призывает к социалистической организации соревнования в производственном процессе, не отказываясь при этом от методов принуждения там, где этого потребует конкретная ситуация. Ленин подчеркивает, что необходимость сохранения государства (как строго централизованной системы) как раз и диктуется необходимостью пускать в ход принуждение. Отсюда —* призыв не бояться диктатуры, в том числе и диктатуры отдельных лиц. Но особым смыслом наполнены последние разделы этой ленинской работы. В них присутствуют пассажи, явно направленные против партии левых эсеров, которая названа выразительницей интересов мелкой буржуазии, носительницей настроений «мелкобуржуазной стихии». Ленин в завуалированной форме дает понять, что левые эсеры — только попутчики, выражающие интересы мелкособственнического населения. «Надо ясно понять и твердо усвоить, что на такой социальной базе никакого социализма построить нельзя», — категорически заявляет Ленин.

Начавшийся в городах голод и отток городского населения в деревню заставляет большевиков перейти к чрезвычайным мерам — 13 мая 1918 года большевики провозглашают «продовольственную диктатуру». Первые продотряды направляются в деревню. Крестьянство, до этого момента равнодушно лояльное или нейтрально благожелательное по отношению к большевикам, резко меняет к ним свое отношение. Создание комбедов по декрету от 11 июня 1918 года [365] фактически означало противопоставление бедняков середнякам и кулакам, что было равнозначно инициированию гражданской войны в деревне. Это отнюдь не отвечало интересам левых эсеров, поэтому есть основания полагать, что за этим декретом стояли не столько экономические, сколько политические мотивы. Левых эсеров подталкивали к окончательному размежеванию, к активным действиям против большевиков — в противном случае они очень быстро потеряли бы свою популярность в деревне. Левые эсеры к тому времени были фактически единственной оппозиционной силой, сохранившей свои позиции во ВЦИК, и не выступить против политики большевиков по отношению к крестьянству они просто не могли. Это противоречило бы их программным заявлениям и лозунгам. Но достаточных сил, чтобы противостоять большевикам, они не имели. Эта «вилка» в очередной партии кремлевского шахматиста заранее предполагала мат. Возможно, в событиях 6 июля 1918 года имелась и закулисная сторона, ибо есть немало косвенных доказательств того, что вооруженное выступление левых эсеров было спровоцировано, что руководство большевиков знало о готовящемся покушении на германского посла. Весьма двусмысленным выглядит поведение Ф.Э. Дзержинского в эти июльские дни, вызывает подозрение быстрый (в течение суток) расстрел заместителя Дзержинского по ВЧК левого эсера Александровича. Как пишет Ю. Фель- штинский, «удивительно, что большевики оказались куда лучше подготовлены к этому неожиданному происшествию, чем сами левые эсеры, которые, по заявлению большевиков, этот террористический акт готовили». Детальное исследование фактов говорит о том, что никакого вооруженного мятежа левых эсеров не было, а был расчет на то, что убийство Мирбаха резко изменит ситуацию и приведет к революционной войне с Германией. Ленин же решил использовать убийство Мирбаха для окончательной ликвидации левых эсеров, о чем поведал Красину (а тот, в свою очередь, рассказал все сотруднику берлинского торгпредства Г. Соломону, впоследствии оставшемуся на Западе). По словам Красина, Ленин, объясняя, как он собирается выкручиваться из кризиса, созданного убийством Мирбаха, «с улыбочкой, заметьте, с улыбочкой» заявил: «Мы произведем среди товарищей [левых] эсеров внутренний заем… и таким образом и невинность соблюдем, и капитал приобретем» [366] . Фельштинский доказывает, что никакого левоэсеровского мятежа не было, ссылаясь на показания самих большевиков. Так, председатель Моссовета П.Г. Смидович, оказавшийся в заложниках у левых эсеров, показал затем следственной комиссии, что «люди эти не управляли ходом событий, а логика событий захватила их, и они не отдавали себе отчета в том, что они делали. Ни системы, ни плана у них не было» [367] . Разумеется, так государственные перевороты не делают.

Так или иначе — левоэсеровская угроза была ликвидирована, но крестьянство в своей массе утратило лояльность по отношению к большевикам. Белое движение получает массовую социальную базу. В конце мая, вследствие провокационного (или не продуманного) приказа Троцкого о разоружении Чехословацкого легиона, восстают чехословаки. В том же мае во главе Донской армии становится генерал Краснов. В июне в Самаре возникает Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), который в короткие сроки формирует свою Народную армию и при поддержке чехословаков начинает наступление вдоль Волги. Гражданская война теряет локальный характер и, с появлением фронтов вдоль Волги и на Дону, превращается во всероссийскую.

Понимал ли Ленин, что майский поворот во внутренней политике обернется крупномасштабной гражданской войной? Скорее всего — он отдавал себе в этом отчет. Но ликвидация легальной (и весьма влиятельной среди крестьянства) оппозиции была для него важнее. А конфронтация с крестьянством подразумевала конфронтацию и с левыми эсерами. Кроме того, не исключено, что гражданская война входила в его планы. Гражданская война давала возможность в определенном смысле рационального и до известной степени легитимного физического уничтожения классовых врагов, т. е. полного исключения возможности внутренней контрреволюции и реставрации старого режима. В любом другом случае красный террор выглядел бы просто как немотивированное массовое убийство. Над большевиками довлели схемы Великой Французской буржуазной революции. Но в определенной степени эти схемы соответствовали реальности.

На территории, контролирующейся большевиками, еще весной 1918 года одна за другой начали возникать подпольные организации, готовящиеся к свержению большевистского режима («Союз возрождения России», «Союз защиты Родины и свободы» и т. п.). Резко усиливаются антибольшевистские настроения среди рабочих. Левые эсеры, перешедшие от умеренного фрондирования к активной критике большевистской политики, как в отношении Брестского мира, так и в отношении антикрестьянской по своей сути «продовольственной диктатуры», получают шанс прийти к власти и без организации убийства Мирбаха и, тем более, театрализованного мятежа, а просто на гребне массового недовольства, повторив ленинский сценарий 1917 года. Но терпения, логики и выдержки им явно не хватило.

В этой ситуации поведение большевиков вполне логично — им ничего другого не остается, как пойти на самые радикальные меры, противоречащие на первый (но только на первый!) взгляд не только недавним октябрьским лозунгам, но и апрельским (1918 года) декларациям Ленина. Гражданская война потянула за собой и чрезвычайную экономическую политику, названную впоследствии политикой «военного коммунизма». Но парадокс в том, что никакого противоречия курсу Ленина на госкапитализм (разумеется, в его собственной трактовке) здесь не было. Об этом уже писали некоторые исследователи. В частности, историк С.Л. Павлюченков уверен в том, что «…военный коммунизм был оригинальной российской моделью немецкого военного социализма, или госкапитализма» [368] . И это действительно так. Это был госкапитализм, осуществлявшийся в условиях гражданской войны и прикрытый флером революционной пропаганды.

Прежде всего, речь идет о государственном принуждении в области экономических отношений. Если за первые пять месяцев Советской власти по всей России было национализировано всего 836 предприятий, то с марта по конец июня — уже 1222 [369] . Но в первые месяцы Советской власти фабрики и заводы передавались под контроль фаб- завкомов, и худо-бедно власть пыталась наладить рабочий контроль. С лета 1918 года, особенно после принятия декрета о национализации промышленности от 28 июня 1918 года, управление промышленностью (вернее, ее остатками) все более и более централизуется, и все большую власть получает фабричная или заводская администрация, включающая в себя т. н. «старых специалистов», т. е. инженеров. Кроме того, надо отметить, что указанный декрет так и не был до конца реализован. Значительное число предприятий осталось за частными владельцами, которых также включали в состав администрации или просто назначали директорами. Разные исследователи приводят разные данные о количестве национализированных предприятий. Например, С.В. Леонов сообщает, что в европейской части России было национализировано 3338 заводов и фабрик, что составило примерно 35 % всех учтенных предприятий Центральной России [370] .

Не стоит забывать о том, что большевикам в этот период приходилось оглядываться на Германию и заигрывать с союзниками. Весной 1918 года, например, орган ВЦИК газета «Известия» писала: «Признание Советской власти союзниками позволило бы быстро установить тесный контакт с Англией, Соединенными Штатами и Францией, позволило бы экипировать Красную Армию, предоставить России капиталы, признание нанесло бы прямой удар по немецким империалистам и некоторым русским политическим группировкам, придерживающимся прогерманской ориентации» [371] . Однако, как известно, усиление власти большевиков в планы союзников не входило даже в контексте нанесения ущерба Германии.

Против централизации управления экономикой, против заигрывания с союзниками, против ослабления влияния Советов и переноса центра тяжести в государственном управлении на партийные комитеты выступили «левые коммунисты». Они сочли, что эволюция в сторону государственного капитализма противоречит принципу самодеятельности масс, организованных в государство- коммуну. Ленин ответил им работой «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности» (май 1918), в которой назвал самой главной опасностью социализма мелкобуржуазную стихию. Ленин утверждал, что мелкая буржуазия плюс частнохозяйственный капитализм суть противники и социализма, и государственного капитализма, так как мелкая буржуазия сопротивляется любому учету и контролю: и государственно-капиталистическому, и государственно-социалистическому. Политический подтекст этого тезиса явно был направлен против левых эсеров. Отсюда следовал вывод, что госкапитализм явился бы шагом вперед по сравнению с переживаемым кризисом и что в нем (госкапитализме) для Советской власти нет ничего страшного, «ибо Советское государство есть государство, в котором обеспечена власть рабочих и бедноты» [372] . Далее Ленин ссылается на свою работу «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанную еще в сентябре 1917 года, подчеркивая тем самым, что его нынешние идеи есть логическое развитие идей кануна Октябрьского переворота: «Государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет» [373] .

Левые коммунисты пытались организовать полемику, возлагая большие надежды на Пятый съезд Советов, но события 6 июля 1918 года (убийство немецкого посла Мирбаха и разгром партии левых эсеров) сыграли против них, вынудив поспешно отмежеваться от бывших союзников, а вслед за этим и провести ревизию идеологического багажа, тем более, что в новой ситуации и Ленин не исключал возможность вооруженного конфликта с Германией. Риск возобновления военных действий был очень велик, но именно Ленин выиграл больше всего в этой ситуации. Именно Мирбах был сторонником жесткого давления на большевиков, именно вокруг Мирбаха группировалась монархическая реакция. Убийство Мирбаха освобождало большевиков от жесткой опеки.