Чтение онлайн

Вот же сучка! Конечно, она прекрасно понимала мой вопрос. Разве про «АпПельсин» я спрашивал ее сейчас?! Я рад, безумно рад, что ее зацепили мои идеи с необычным для этого мира модным домом. Но в эту трогательную минуту я хотел знать другое!

— Ань, — я остановил ее с двумя парящими чашками на полпути к столу. — Не надо сейчас про платья и модный дом. Я хочу лично про нас. Нас двоих.

— Послушай, Рублев, не слишком ли ты быстрый? Я уже сказала: ты у меня отвращения не вызываешь. На этом успокойся. И пропусти — чашки горячие! — она поднесла одну из чашек к моему животу и усмехнулась. — Эй, смотри, осторожнее! Одно движение и даже Сехмет звать не потребуется.

Я попятился — угроза вышла серьезной.

— Рассказывай про надпись на моей картине и про роспись на своем лице. Я свою часть сделки выполнила, — баронесса устроилась напротив меня на стуле и, давая понять, что вся во внимании, наклонила голову вперед. Светло-льняные волосы упали на ее красивое лицо.

— Ань, как я уже сказал, в мою историю будет очень трудно поверить. Но ты постарайся. Не считай меня без причин лжецом, — начал я. Замолчал, подбирая слова. Я уже прокручивал этот разговор в мыслях, понимая, насколько сложно будет донести хотя бы часть правды до Ольховской. Конечно, имелся иной вариант: вообще ничего такого ей не рассказывать и, разумеется, не оставлять того провокационного следа на ее картине. Но это хреновый вариант. Хреновый тем, что у художницы уже набралось множество вопросов ко мне, на которые я обещал ответить, но пока увиливал от них. Например, мое якобы театральное повешенье.

— Я слушаю, — баронесса смахнула волосы с лица и втянул носиком кофейный аромат.

— У меня есть знакомый маг. Очень хороший маг, такой, что в этом мире ему мало найдется равных, — я сделал крошечный глоток кофе. — Так вот, он научил меня выходить из тела. Как бы превращаться в призрака и летать, бесплотным и невидимым…

— Пьердоль шъйэ! Снова, снова мне врешь! Чертов Аппельсин! Я тебя сейчас кофе оболью! — вспыхнула Ольховская. — Немедленно говори правду! Я тебе сказала все как было про барсучка, а ты!..

— Ань! Ну, пожалуйста! Выслушай! — я крепко прижал ее ладонь к столу своей. — Не горячись и послушай! Давай будем логичны и разумны? Вот откуда я, по-твоему, мог знать, что ты вчера рисовала картину, на которой как бы я спускаюсь со свечой…

— Ты ее видел сейчас! — оборвала меня полячка.

— Послушай дальше! Не спеши с выводами! — настоял я. — Откуда я мог знать, что эту картину ты рисовала почти раздетой. На тебе был белый типа корсет и белые кружевные трусики. Да, еще высокие черные чулки. Так же?

Ольховская не ответила. Поджав губы, пронзительно смотрела на меня своими необычно крупными зрачками.

— Перед тем, как появилась надпись «Аппель…», ты вышла на кухню, — продолжил я. — Вот когда ты вышла, тогда я ее и намалевал. Хотел кисточкой, но не смог ее поднять. Тогда макнул палец в краску. Скажем так, призрачный, бестелесный палец, и им с большим трудом это написал. Закончить слово не успел, потому что ты вернулась. У меня была даже мысль появиться перед тобой видимым как призрак, но я подумал, что могу тебя этим испугать — так делать не стал. Я бы хотел побыть у тебя еще, но ты призвала Сехмет.

— Ты наблюдал за мной в ванной? Правду говори! — Ольховская сделала глоток кофе и испытывающе посмотрела на меня.

— А что, ты там делала что-то неприличное? — я улыбнулся, мне почему-то показалось, что мой вопрос попал в точку, хотелось еще добавить: «неприличное, думая обо мне», но я не рискнул.

— Мерзавец и лжец! Помни о Сехмет! — баронесса стукнула чашечкой о блюдце, хотя при этом в глазах ее не было ни капли злости, скорее в них водилось смущение и легкая растерянность. — Говори, что было дальше! Все-таки подглядывал за мной! Прятался здесь, пока я спать не легла?

— Нет, Ань, если честно, я сразу сбежал. Причем очень спешно. А ты сама не знаешь, на что способна твоя египетская львица? — я прислонился спиной к стене, мышцы как-то сами напряглись, едва вспомнилось появление опасной сущности из статуи.

— Знаю… — неуверенно ответила она. — Она у меня недавно, но… Здесь прежде жил маг из Египта. Статуя его. Он оставил ее, потому как она тяжелая и возить ее с собой проблематично. Обещал забрать через месяц. Но прошел почти год, маг не вернулся. Если произнести заклинание, которому он меня научил, то из статуи появляется что-то похожее на огненное облако. Оно на самом деле обретает форму Сехмет. И я говорю тебе на полном серьезе — это опасно. Так я пошутила с Тихомировым, он получил ожоги. А дружки Кози, как-то пришли и требовали, чтобы я вернулась в их лабораторию. Я призвала Сехмет, они еле унесли ноги.

— Вот и я еле унес ноги. Еще в твоей квартире это существо набросилось на меня и порвало мою энергетическую оболочку. Есть такая на тонком теле. Если ее разорвать, то призрачное тело лишается энергии, — сумничал я, пересказывая примерно то, что узнал от Весериуса.

— Ты врешь, — без особой уверенности спросила Аня.

— Нет. Честное слово. Клянусь. Я вообще еле добрался до дома. Уже загибался там. Весериус спас меня, подлечил, влил свою энергию. Весериус — это тот знакомый маг, о котором я говорил, — пояснил я.

— Я не видела, чтобы Сехмет появлялась вчера. Если все так, извини за нее, — баронесса встала и подошла ко мне, наклонившись, погладила меня по щеке. Осторожно дотрагиваясь до синяков. — А это каким образом получилось? И почему на тебе наручники?

— Это, как я тебе сказал раньше, не моя заслуга. Дело в том, что пока я летал в качестве призрака над Москвой. Тот маг — Весериус разгуливал в моем теле, — я пересказал ей кое-какие приключения магистра, разумеется, не вдаваясь в подробности и почти ничего не сказав о магессе Чайке.

К моему рассказу пани Ольховская во многом отнеслась с недоверием. Иного я не ожидал, ведь называть меня самым большим лжецом из всех мужчин у нее вошло в привычку, между тем я видел, что она многому поверила. Правда, требовала для большей убедительности предъявить ей Весериуса. Это вполне можно было организовать, и я пообещал так сделать.

На сегодня, к моему удовольствию, баронесса выразила желание отложить работу над театральным декорациями, и составить мне компанию на весь день, включая предстоящую дуэль — уж такое для нее было святым. При этом не забыла напомнить, что именно она мой секундант, а не Сбруев.

— Так, теперь наручники… Думаю, где и как можно от них избавиться, — сказала она, направляясь в спальню. — Вот не хотела сегодня появляться в театре, но придется. Есть у нас хороший механик — он легко откроет. Жди здесь, подберу одежду для дуэли. И не вздумай подглядывать!

Баронесса одарила меня насмешливым взглядом и скрылась за дверью. При этом дверь она не захлопнула, оставив маленькую щель. Возможно, сделала так намеренно. Аня любит дразнить и провоцировать. Нет, я не стал подглядывать — не мальчишка же все-таки. Я бы хотел, чтобы у меня с ней все было по-честному, со взаимной откровенностью. С опаской я глянул на статую Сехмет и, отгоняя дурные мысли, подумал о наручниках. Разумеется, я пытался их открыть скрепкой и загнутым шилом, но не вышло. Надеюсь, знакомый художницы мне поможет.