Чтение онлайн

В задумчивости Карпин забарабанил пальцами по столешнице, словно пианист, играющий на рояле. Этот скот Рублев, конечно, мог запротестовать. Но, с другой стороны, какой вес имеет его протест? Вряд ли с ним придет много людей. Пусть он приведет десяток каких–нибудь оборванцев. Больше у него просто нет знакомых — так утверждала Настя. И что с возмущений этого паяца? Протест Рублева можно вывернуть как его трусость и довести бой до конца. А если Косей будет порасторопнее, то протест не успеет появиться.

Купец Харсов не понимал сути их разговора, и решил не лезть в скучные ему темы. Вернулся к столику, налил полрюмки отменного вишняка и со словами «твое здоровье, Евгений Филимонович», опрокинул приятное питье в рот. Дуэль! Какая к чертям дуэль?! Лучше бы поговорили за баб, рассудил Харсов. Он бы с удовольствием еще раз послушал горячий рассказ Карпина про его новую шлюшку — Настю Самгину. Да, она хороша! Она редкая красотка! Особо купцу понравилась история, как барон дал ей в рот. Приврал, конечно, Филимонович, но все равно, слушать такое забавно.

— Хорошо, — наконец решился Карпин, строго глядя на египтянина. — На этом и остановимся: ты вместо Ряхи. Так понадежнее — не будем растягивать дуэль на два боя. И постарайся покончить с заносчивым дурачком в первые минуты! Лучше первые секунды! Бей так, чтобы он не успел и слова сказать! Если сразу уложишь его, тогда… — барон плотоядно усмехнулся, — тогда протест никто не подаст. Сможешь исполнить все, как мы договаривались, получишь еще пять сотен сверху.

— Да, ваша милость, — египтянин, сохраняя высокое достоинство мага, отпустил сдержанный поклон. Лишь негромко добавил: — Фелисов говорит, что дозволены ставки на бой — приходил кто-то с их стороны договариваться. Я могу сделать ставку на себя?

— Какие к грязным чертям ставки? У них же нет денег! Будет там кто-то с извоза. Эти люди за кружку кислого пива трясутся. Ну, выиграешь сотню рублей — это же смешно, Кас! — Карпин щелкнул карабином, пристегивая связку ключей. — Если так хочется, играй в их глупости — дело твое. Да, кстати, прямо сейчас беги к Фелисову, скажи ему, что вместо Ряхи ты будешь. Пусть запишет в дуэльный протокол. В этот раз все должно быть по правилам, всем под роспись: и дуэлянтам, и секундантам. Мы как бы честные люди, любим, когда все по закону!

Вот тут даже Харсов чуть не поперхнулся хохотом.

— Поскольку дуэль со смертельным исходом, Фелисов пусть обратит внимание на правильное составление протокола, чтобы не было вопросов у полиции, — продолжил барон, не обращая внимание на неуместных хохот купчины.

* * *

— Ты правда этого хочешь? — я попытался дотянуться до ее губ, но она вывернулась.

— Что? — Ольховская или притворялась, или на самом деле не услышала моего шепота.

— Хочешь барсучка? — с усмешкой я заглянул в ее глаза.

— Нет, не хочу! Даже не смей об этом думать! Все, хватит! — она оттолкнула меня. — Так, стоп! Чуть не забыла! Шпаги! Возьму две! Или лучше прихватить еще саблю?

— Зачем? — не понял я, видя, как она вытаскивает клинок из стальных креплений в стене.

— Пригодятся. Если что-то пойдет не так, я брошу заносчивому барону вызов. В тот же час и на том же месте! Как я поняла, Рублев, ты не слишком осведомлен о правилах дуэлей. В них кое–что нам на пользу… — став на цыпочки, баронесса дотянулась до висевшей на стене шпаги. — Поскольку я женщина, то имею право выбора оружия, а также места и времени поединка. Такие правила приняты во всей Европе и даже в вашей России. Вот и скажу ему… Скажу: вы, сударь мерзость, скот и быдло! Вы не барон, а ничтожный плебей! Шпаги! Здесь и сейчас! Немедленно! Держи, Ап!.. Пельсин! — Ольховская довольно рассмеялась и бросила мне клинок с витиеватой гардой, сиявшей на изгибах яркой позолотой. — Вторая на случай, если у него не будет при себе оружия. Я милостиво уступлю ему любой из своих клинков. Они одинаково великолепны. Тебя назначаю своим оруженосцем!

— Ты сумасшедшая! — я рассмеялся.

— Иногда да. У нас еще с тобой дуэль. Не забыл? — она уронила на меня лукавый взгляд.

Я кивнул, борясь с искушением провести ее прямо сейчас в этой спальне и в постели, что раскинулась за спиной пани Ольховской. Не знаю, как насчет барсучка — мой нос для таких игр не приспособлен, но я точно знаю, чем его можно заменить.

— Идем! Что стоишь! Сам сказал, на сегодня очень много дел! — Анна решительно шагнула ко мне.

В первую очередь мы заехали в Савойский, и там очень быстро некий Алексей Саввыч снял с меня наручники, причем снял голыми руками. По крайне мере, я не заметил, что его ловкие пальцы использовали хоть какой-то инструмент, и так и не понял, в чем заключался этот фокус. Когда мы поднялись из театральной мастерской на первый этаж и направились к выходу, стряслась маленькая неприятность: нам по пути попался Тихомиров.

— О, душа моя! Ну наконец! Жду тебя с самого утра! — заголосил он, едва завидев пани Ольховскую. — Эскизы к первому акту готовы? — спросил он, схватив ее руку и поднеся к губам. — Ну, скажи, «да»! Ты же знаешь, как я всегда жду от тебя этого короткого слова!

Я тактично кашлянул. Режиссер покосился на мою побитую физиономию и шепнул Анне:

— Этот тот же, твой, вчерашний?

— Стас, не надо этих комедий. Эскизы не готовы — я была очень занята. И сегодня я целиком занята с Александром Васильевичем, — баронесса поспешно взяла меня под руку.

— Декорации, Стас, подождут, — я имел наглость назвать его по имени. — У нас с Аней как бы брачный период, — добавил я. И тут же понял, что произнес возмутительную глупость: личико баронессы ярко порозовело, и она вздрогнула, сдерживая смех.

— Аня, моя девочка! Режешь без ножа! — простонал Тихомиров, не отпуская ее свободную руку.

Сейчас казалось, что мы тянем Ольховскую в разные стороны.

— И когда он закончится? Ваш период, — растеряно спросил режиссер.

— Все будет в срок. Но не сегодня и не завтра! — отозвалась художница. — Стас, извини, мы очень спешим! У нас сегодня визит к графу, торговые хлопоты, дуэль, много чего еще.

— Аня! Я заеду к тебе! Вечером! Нам нужно поговорить! — бросил нам в след Тихомиров.

На что Анна, не оборачиваясь, помахала ему ручкой.

— Ты дурак? — спросила она, когда мы миновали входную дверь. — Какой, к черту, брачный период?! Я тебе что, цапля, или у кого он там бывает?

— Ты же сама хотела, чтобы мы перед твоими театралами выглядели как любовники. Ань, я не против и подыгрываю тебе. Ведь сама знаешь, Александр Рублев тоже в некотором роде артист, — сказал я и положил ей ладонь на ягодицу.

— Руки! — прошипела баронесса, но шипение это вышло вполне спокойным, будто просто она шипела по инерции.