Чтение онлайн

Впрочем, и дни этой знаменитой соперницы Елизаветы были уже сочтены, английские спецслужбы ловко спровоцировали ее написать из темницы неосторожное письмо «единомышленнику», которое, естественно, попало куда полагается. Королеву Марию объявили заговорщицей, наскоро судили и казнили на эшафоте. Испанский же король Филипп II, потерявший самого лучшего стратега, распрощался и с надеждами на английский престол, а в 1588 г. — еще и с флотом, утратив свою Непобедимую армаду. [207] Словом, спецслужбы Туманного Альбиона оказались на высоте, еще бы, ведь они создавались учениками венецианских «кукловодов» и впитали мастерство «тайной войны», оттачивавшееся веками.

Во главе этих могущественных структур при Елизавете I встал уже знакомый нам Уильям Сесил, лорд Берли, посещавший в свое время «Малую Падую» Томаса Смита. Чудом уцелев в пятилетие царствования Марии Католички, сэр Уильям выдвинулся в первые ряды елизаветинских соратников, став последовательно членом Тайного совета, госсекретарем, лордом-казначеем и, наконец, канцлером. Очутившись на самом верху государственной пирамиды, Уильям Сесил оставил спецслужбы на попечение своего протеже Фрэнсиса Уолсингема, [208] которого по сей день полагают «гением разведки и контрразведки». Нетрудно догадаться: этот дальний родственник Анны Болейн учился и в Кембридже, и в Падуе. Он даже внешне походил на итальянца, за что королева Елизавета прозвала своего «железного Феликса» «Мавром». На посту руководителя секретной службы ее величества сэр Фрэнсис создал могущественнейшую спецслужбу, не имевшую равных в искусстве подкупа и оговора, распускания ложных слухов и ликвидации политических противников. Словом, виртуозно пользовавшуюся всем обширным арсеналом средств, перечисленных венецианским теоретиком тайной войны Джованни Ботеро. Учил он «сеять наибольшее количество раздоров во вражеских и соседних странах», англичане так и поступали. Советовал поддерживать «связи с советниками, вельможами, военачальниками и людьми, имеющими влияние у правителей», люди Уолсингема в точности исполняли и эти его рекомендации. И работало. И срабатывало. Есть сведения, позволяющие говорить о крупных финансовых средствах, выделявшихся британскими спецслужбами как гугенотам, так и членам Католической лиги Франции, немецким князьям-протестантам и их оппонентам, поддерживавшим римского папу. Разделяй и властвуй, учили римляне. Именно так веками поступали венецианцы. Искусством загребать жар чужими руками во второй половине XVI столетия в полной мере овладели и англичане. Разгром на море Непобедимой испанской армады стал, по большому счету, единственным вооруженным противостоянием, в котором они приняли непосредственное участие.

Было, конечно, еще уничтожение испанского флота в Кадисе (1596), но тут, скорее, речь лишь о жирной точке, поставленной англичанами в затянувшемся споре, «так чья же все же Атлантика». К концу Религиозных войн и умственно отсталый знал правильный ответ: Атлантика принадлежит англичанам.

Трудовые династии (шахтеров, комбайнеров, токарей), насколько я помню, в Советском Союзе приветствовались и даже прославлялись. Чего не скажешь о представителях научно-технической интеллигенции, знаю по родителям, они оба работали физиками, а в науке династии не приветствовались, считаясь «семейственностью». Королева же Елизавета I на «семейственность» в органах госбезопасности и внешней разведки смотрела сквозь пальчики. Сэр Фрэнсис Уолсингем умер вскоре после разгрома Непобедимой армады. За ним этот мир оставил и его шеф сэр Уильям Сесил, лорд Берли. Главой разведывательного ведомства Туманного Альбиона стал сын сэра Уильяма — Роберт, лорд Солсбери, горбун, унаследовавший от отца и быстрый ум, и невероятную работоспособность, непреклонную волю и неразборчивость по части средств для достижения целей. Династия разведчиков-бизнесменов на лорде-горбуне не оборвалась, Сесилы с тех пор мелькали на британском властном олимпе то здесь, то там, как в детском калейдоскопе стекляшки.

Достаточно вспомнить хотя бы сэра Роберта Сесила (1864–1958), [209] английского адвоката, парламентария и премьер-министра, которого совершенно справедливо называют одним из «архитекторов» Лиги Наций. Поскольку, как пишут его биографы, сэр Роберт посвятил этой призванной спасти мир от повторения кошмаров Первой мировой войны организации всего себя, до последней клеточки. И, к слову, не врут, Роберт Сесил и правда вкалывал как пчела, от звонка до звонка, а также в свободное от работы время. От Пражской конференции 1919 г., где он представлял интересы Соединенного Королевства и где международные банкиры делили еще теплый германский труп, обусловив появление нацистов, и аж до 1946 г., когда на смену Лиге Наций пришла ООН, чему сэр Роберт, как говорят, ужасно радовался. И хоть сконструированная им Лига не уберегла человечество от кровавых конфликтов, лорд Сесил все равно прослыл борцом за мир, удостоившись целой кучи наград и почетных званий, в том числе и от Фонда президента Вудро Вильсона (1924), при котором США влезли в Первую мировую войну. А затем (при нем же, только спустя два года в Версале) сделали все возможное, чтобы заложить все предпосылки очередной. Умиленные биографы «великого миротворца» пишут, будто сэр Роберт «вплоть до своей смерти продолжал бороться за мир в качестве пожизненного почетного президента Ассоциации Объединенных наций». Лично мне, по прочтении этой трогательной фразы, вспомнился бородатый советский анекдот эпохи Застоя: «Войны, конечно, мы не допустим, но борьба за мир будет такая, что камня на камне не останется»…

Можно также вспомнить и достойного папу «архитектора» Лиги Наций, сэра Роберта Артура Талбота Сесила-старшего (1830–1903), [210] который, как вы понимаете, тоже работал не в такси и не за ткацким станком, а на всевозможных весьма ответственных постах. То членом палаты общин, то министром по делам колоний, то членом палаты лордов (после смерти папы, предыдущего лорда Сесила), то министром иностранных дел в правительстве знаменитого Бенджамина Дизраэли, [211] личности и вовсе примечательной, поскольку вынырнула она на британский олимп, как самый настоящий черт из табакерки. Судите сами. Родившийся в зажиточной еврейской семье, во втором поколении перебравшейся в Англию из Венеции, Бен Дизраэли сделал головокружительную карьеру. Сначала пробился в выдающиеся литераторы (биографы пишут, будто находился под влиянием своего современника Оскара Уайльда), а затем и в политики, растолкав именитых и надутых британских лордов и став, со временем, и премьером, и создателем современной консервативной партии Великобритании. Находясь у руля, Дизраэли здорово расширил колониальные владения Британской империи, выгодно прикупив у Египта Суэцкий канал (при поддержке дома Ротшильдов), а еще горячо поддерживал мусульманскую Турцию в ходе ее непрерывной борьбы с Россией, которую, как говорят, терпеть не мог.

Не знаю, как относился к русским младший сэр Роберт Сесил Солсбери (тот, что прослыл миротворцем), но уж отец-то его, коллега господина Дизраэли, точно не переносил русских на дух, сыграв свою роль на Берлинском конгрессе, где России дали по рукам, чтобы не рвалась спасать балканских единоверцев от турок. И позже, когда, унаследовав премьерское кресло от скоропостижно скончавшегося Дизраэли (1881), протолкнул направленный против России англо-японский договор (1902), предопределивший и Цусиму, и первую Русскую революцию. Вот такие, друзья, дела. Кроме этих неоспоримых достижений премьера сэра Роберта Сесила-старшего, следует, пожалуй, упомянуть еще и Англо-бурскую войну, в ходе которой британские олигархи отобрали у буров богатые алмазами территории. Интересно, что мирные переговоры с бурами с подачи Роберта Сесила провалил министр иностранных дел сэр Джозеф Чемберлен, в свою очередь ставший папой того самого британского премьера Артура Невилла Чемберлена (1869–1940), который подписал с Гитлером Мюнхенские соглашения, развязав таким образом фашистам руки. А вот преемником сэра Роберта на посту премьер-министра стал его родной племянник Артур Бальфур, при его жизни — министр иностранных дел, а в качестве премьера — фактически «крестный отец» будущего Израиля и убежденный враг Российской империи. [212] Вот это я называю преемственностью и трудовыми династиями! Вот она, колыбель демократии и светоч свободы, любо-дорого глядеть. Ни одной «непроверенной» физиономии в парламенте. Ни одного носителя «левых» идей. Прямо не властный олимп, а какая-то большая и дружная семья, орудующая под лозунгом «все умрем премьерами», ну, шефами МИДа, на худой конец…

Я снова забежал вперед. Приглашаю вас обратно, ко двору королевы Елизаветы I, чтобы отметить несколько странных деталей. Есть сведения, во времена королевы Бесс среди самых высокопоставленных членов английского кабинета получила хождение черная магия, которая, словно бацилла, занесенная на Альбион посланцем черного кардинала Гаспаро Контарини, каббалистом и розенкрейцером Франческо Зорзи, наконец-то дала плоды. Во многом, вероятно, это действительно так. Сильные мира сего при Елизавете действительно увлеклись оккультизмом, раз за разом прибегая к услугам магов, которые, вне сомнений, составляли для них не одни гороскопы. Достаточно вспомнить, например, черного мага Элизеуса Бомелиуса, [213] вошедшего в наши хроники под именем Елисея Бомелия, или даже «злого волхва». Эта весьма темная личность, которую называют сыном голландского лютеранского проповедника, перебралась в Англию вместе с семьей лордов-протестантов Берти, скрывавшихся на континенте от гнева королевы Марии Католички. Известно, что Бомелиус состоял при младшем из Берти, Перегрине, будущем выдающемся британском политике, выступая кем-то средним между педиатром и воспитателем.

Очутившись на английских островах, Бомелиус благодаря хорошим связям поступил в Кембридж, а на каком-то этапе попал в поле зрения британской разведки. Или он сам этой встречи искал, как знать? В любом случае Бомелиус поразительно быстро стал вхож в самые высокие британские кабинеты, есть сведения, сам шеф английской спецслужбы всесильный лорд Берли не раз прибегал к его советам. Он же отправил Бомелиуса к русскому царю Ивану Грозному, как пишут биографы, в качестве лейб-медика. В Москве за Бомелиусом тоже не заржавело, Иоанн Грозный принял его с распростертыми объятиями, и вскоре заморский эскулап приобрел такое влияние на русского царя, что совмещал врачевание с должностью негласного тайного советника, эдакого серого кардинала и даже палача, когда Ивану требовалось кого-то втихую устранить. Вероятно, казнить и травить приходилось частенько, раз Бомелиус заработал в Московии нелестную репутацию «лютого волхва» и «злого еретика». Правда, в конце концов его все же казнили по обвинению в двойном шпионаже, он-де работал одновременно на польского и шведского королей. На кого он работал еще, осталось неизвестным…

Не чурался магии и лорд Фрэнсис Уолсингем. Советником при нем состояла личность не менее загадочная, Джон Ди, которого называют и величайшим механиком своего времени, разрабатывавшим «вечный» двигатель совместно с самим Кардано, [214] и непревзойденным астрологом, предсказавшим и скорую смерть королеве Марии Католичке (за что угодил в темницу, но ненадолго, прорицание-то оказалось верным), и восшествие на престол Елизаветы I (за что стал ее личным консультантом), а также гибель испанской «Непобедимой» армады. Да что там, ему даже приписывали авторство шторма, ставшего для моряков Филиппа II Испанского роковым.

Это еще не все. Ди называют автором самой идеи «Британской империи» (именно он выдумал это словосочетание) и виднейшим специалистом в нумерологии, оставившим после себя каббалистический трактат — «Иероглифическую Монаду». Магом, черпавшим знания в волшебстве друидов (Ди был валлийцем, так что чем черт не шутит), и непревзойденным географом, сотрудничавшим с самим Меркатором, [215] карты которого до сих пор не находят вразумительного объяснения, поскольку на них изображена Антарктида, о которой европейцы в конце XVI столетия априори знать не могли. Спиритом, умевшим вызывать духов мертвых, и медиумом, умело пользовавшимся загадочными «магическими кристаллами» жрецов майя. Ди получил их в дар от приятелей — английских пиратов, вернувшихся из очередной результативной экспедиции в испанские колонии. Что же до ограбленных конкистадорами майя, то им «кристаллы» якобы достались то ли от жрецов легендарной Атлантиды, то ли от кровожадного бога Тескатлипоки по прозвищу Дымящееся Зеркало, одолевшего в жестокой битве месо-американского бледнолицего просветителя Кезалькоатля. [216] После сражения, как вы, друзья, должно быть, помните, израненный Кезалькоатль уплыл в море, почти как наш национальный герой комдив Чапаев, Тескатли пока же остался, возродив кровавые человеческие жертвоприношения, которые обожал. Конечно, возможно, все это досужие вымыслы, ведь после смерти Джона Ди его имущество не сохранилось, исчезнув самым странным образом. Может, наследие мага изъяли спецслужбы, с которыми он, как говорят, сотрудничал? Как знать… [217]

Джон Ди навел английских олигархов на мысли о будущем мировом господстве, или они сами до этого додумались, пойди разберись, только первые кирпичики в его фундамент были заложены как раз при Елизавете I. Причем постарались не одни военные моряки, Фрэнсис Дрейк и его боевые товарищи — пираты. Успехи в борьбе с Испанией на море практически совпали по времени с учреждением лордом Лестером, спонсором пуританского движения Англии, Венецианской судоходной компании. Надо сказать, название это организованная на паях с итальянцами контора получила не зря: республика Святого Марка пожаловала ей десяток выгодных торговых маршрутов. Чуть позже, в 1581 г., тем же макаром создали Турецкую торговую компанию, очередное британо-венецианское СП, пайщиками которого выступали и знаменитые братья Хоукинс, пионеры британской работорговли и деловые партнеры самой королевы Елизаветы. Затем англичане ударили по Кадису, главной базе испанского ВМФ, а как только от испанского военного могущества остались одни тле-ющие головешки, эти две компании слились в одну — Левантийскую, прародительницу знаменитой Ост-Индской. Той самой уникальной компании, обладавшей собственной армией и мощным флотом (к слову, Наполеон доживал последние годы на острове Святой Елены именно под надзором агентов Ост-Индской компании), разведкой и дипломатическим корпусом, про которую в свое время говорили: Англия — это Ост-Индская компания. Неудивительно, ведь именно она послужила скелетом будущей Британской колониальной империи. Кстати, первым управляющим компанией стал Томас Смайт, выпускник университета в Падуе…