Чтение онлайн

Звездным часом для Венеции, как, впрочем, и других итальянских республик, Генуи, Пизы и Падуи, стала эпоха Крестовых походов (1095–1270). Собственно, эти походы вряд ли могли бы рассчитывать на успех без поддержки венецианского и генуэзского флотов, поскольку своих кораблей, по крайней мере в достаточном количестве, ни у Франции, ни у Англии, ни у Священной Римской империи не было. И хотя и римские понтифики, а за ними и многие западные феодалы (в особенности бедные, а потому озлобленные) давно присматривались к богатому Восточному Средиземноморью, где было чем поживиться, вероятно, в подначивании папского престола к войне с мусульманами не обошлось без венецианского влияния. Без венецианских дипломатов-наушников, унаследовавших поистине византийское коварство.

Именно венецианские корабли доставили отряды крестоносцев в Святую землю. Естественно, сделали они это не бесплатно, кто бы сомневался. Уже во время Первого крестового похода венецианцы выторговали у Готфрида Бульонского (ага, того самого герцога Нижней Лотарингии, удостоившегося чести стать «Защитником Гроба Господня») впечатляющие торговые льготы, настоящую «зеленую улицу», а то и проспект с односторонним движением. Крестоносцы обещали предоставить венецианским купцам по рынку в каждом отбитом у неверных городе, хоть большинство из них только предстояло взять на приступ. Во всех этих городах венецианцы освобождались от любых налогов и сборов. Самое поразительное: вышеперечисленные льготы касались мусульманских городов, в штурме которых венецианцы не собирались участвовать. В тех же, что планировалось добыть при их содействии, они выговорили себе треть территории и всего захваченного имущества. Не кисло, да? Это что касается побед. Но и поражения «крестоносных болванов», как венецианцы между собой окрестили рыцарей, приносили им одни дивиденды, вот где класс! Например, когда положение в Святой земле стало особенно тяжелым, а удача отвернулась от рыцарей (1123), дипломаты республики Святого Марка выторговали у короля Иерусалима такие привилегии, что в Палестине образовались экстерриториальные венецианские кварталы, нечто вроде государства в государстве, совершенно не зависевшие от крестоносных властей…

При этом венецианцы не усеивали поля брани своими телами, отнюдь. Для этого существовали недалекие грубые «франки». Зато отламывалось олигархам республики Святого Марка от пуза. В каждом городе Иерусалимского королевства были открыты торговые фактории, обслуживавшие как крестоносцев, так и мусульман. Чего и следовало ожидать от предпринимателей, в первую очередь озабоченных вопросами получения прибыли. И во вторую, и в третью тоже. Воюя на стороне крестоносцев, венецианцы ухитрились не испортить добрых отношений с арабами. Более того, еще и снабжали последних всем необходимым, от продовольствия до оружия. Так, по свидетельству арабского хрониста Ибн аль-Атири, во время осады крестоносцами Триполи город «по божественному произволению получил с моря новый запас продовольствия с острова Кипр и от государства Венецианского». В общем, хорошо иметь надежных друзей, тем паче в лагере противника. Николай Соколов писал: «Никто так не был чужд всяким национальным, религиозным, моральным и иным «идеям», как сыны республики Святого Марка. Политика правящей венецианской знати была всегда политикой строгого материального расчета, чуждого всяких «предрассудков». [151] Наглядная иллюстрация этих слов — отказ венецианцев доставить в Европу из египетского плена крестоносцев, отпущенных по доброте Саладином. Так и томились бы рыцари дальше до скончания века, если б великодушный султан не оплатил им из собственного кармана проезд.

Словом, позицию правящей верхушки Венецианской республики отличала известная гибкость. Она, конечно, вызывала нарекания и у понтификов, и у «крестоносных болванов», но венецианцам было плевать. Кто же просто так, за красивые глаза, откажется от военной контрабанды, от поставок «неверным» корабельного леса и смолы, пеньковых канатов и металла? Как же «неверные» смогут завтра воевать, если сегодня лишить их столь важных стратегических поставок?

Тут самое время отметить еще одну, характерную особенность венецианской дипломатии. Успешно продвигаясь на Восток и захватывая там плацдарм за плацдармом, на Западе республика Святого Марка делала все возможное, лишь бы в Италии, в непосредственной близости от лагун, не сложилось сильного государства. В рамках такого подхода венецианские дипломаты ложились костьми, лишь бы натравить римского папу на германского императора, Геную на Лигурийскую республику, а норманнов на Византию. И так далее.

Все вышеперечисленные скверные замашки венецианских политиков проявились в полной мере в отношениях республики Святого Марка с бывшей метрополией, Византийской империей, которая во второй половине XI в. буквально дышала на ладан, теснимая со всех сторон могущественными противниками. Катастрофа при Манцикерте, упоминавшаяся выше, а за ней — длинная череда неудач закончились для империи прогнозируемо — потерей всех малоазийских владений. Теперь прямо из окон императорского дворца открывался впечатляющий вид на результаты зубодробительных поражений. Посиживая на балконе, император мог, не напрягая зрения, разглядеть впечатляющие тучи пыли, поднимаемой победоносной турецкой конницей. Вынужденные вести войну на много фронтов сразу, византийцы изнывали от перенапряжения. «В этих условиях, — писал Николай Соколов, — самая наглая агрессия могла сойти за братскую помощь и дружескую поддержку. Венецианские дипломаты, всегда стремившиеся даже неблаговидным делам придать некое подобие законности, вымогали у империи одну уступку за другой, неизменно добиваясь со стороны своей жертвы признания, что эти уступки — заслуженное вознаграждение за очень важные услуги». Узнаете почерк?

Льготы, добытые венецианцами у византийского императора, превосходили те, что они выторговали у иерусалимского короля. В столице Греческой империи даже учредили должность прокуратора, занимавшегося охраной их интересов. Естественно, это не прошло без следа. «Это народ безнравственный, хищный больше, чем всякий другой, низкий и не имеющий ни малейшего понятия о флотской чести», — писал о венецианцах византийский хронист Иоанн Киннам. [152] А между тем еще был не вечер во взаимоотношениях Венеции с Византией. Они еще не перевернули последнюю страницу. Которая обещала быть исключительно мрачной. И слово свое сдержала.

Экономическая удавка, наброшенная венецианскими купцами на дряхлеющую империю, не раз провоцировала противодействие: то тут, то там вспыхивали стихийные волнения, народ громил венецианские кварталы и склады. Разумеется, эти выступления не остались без ответа.

Точка в противостоянии с бывшей метрополией была поставлена во время Четвертого крестового похода, [153] провозглашенного папой Иннокентием, [154] который спал и видел, как бы подчинить православную церковь. У венецианцев были свои интересы, а вечно голодное крестоносное ополчение мечтало хоть кого-нибудь обобрать. В этих обстоятельствах покорение воинственного мусульманского Египта (официально задекларированная цель похода), по ходу дела, никого не интересовало. Стало фикцией, дымовой завесой, пущенной исключительно для отвода глаз. И тем не менее тот факт, что крестовое воинство вместо Каира очутилось под стенами столицы христианского Константинополя — стопроцентная «заслуга» венецианских дипломатов. Результат кропотливого, самоотверженного труда. Это они устроили. Продумали, просчитали, реализовали.

Началось все с договора 1201 г., по которому венецианцы обязались перебросить сорокатысячную армию крестоносцев на восток. Не бесплатно, понятно, за кругленькую сумму 85 тысяч марок. Как и следовало ожидать, крестоносцы не смогли расплатиться, и их армия застряла в пункте сбора, на пустынных островах архипелага Лидо, буквально в «двух гребках» от Венеции. [155] И ни туда ни сюда. Олигархи республики Святого Марка категорически отказались переправлять войско в кредит, а заодно прекратили его снабжение. Разбежаться воинству мешало море, это хорошо, кто плавать умел, но такие счастливчики оказались в меньшинстве. Очутившись в безвыходном положении, рыцари приняли все условия перевозчиков, а именно это от них и требовалось.

Как только на островах доели последних лошадей, котов и крыс, туда прибыл слепой венецианский дож Энрике Дандоло, [156] личность загадочная и одновременно зловещая. На руках у дожа было предложение, отказаться от которого рыцари не могли, даже если б и захотели. Впрочем, строптивцы, вероятно, оказались в меньшинстве, уж слишком заманчивой была идея. Тем более просил-то Дандоло недорого, а барыши сулил — необыкновенные. Да и требовал сущую безделицу, рекомендовал всего лишь «слегка» подкорректировать маршрут, делов-то, чтобы вместо далекого и хорошо защищенного магометанского Каира обрушиться на слабый православный Константинополь. И плыть вдвое ближе, объяснял свою задумку Дандоло, и силы у обороняющихся не те, а богатств, разумеется, выше крыши.

Надо думать, венецианские дипломаты заранее предугадали ответ, даже лидеры и организаторы похода, включая Бонифация Монферратского, сменившего на посту скоропостижно и весьма кстати для республики Святого Марка скончавшегося амбициозного графа Тибо, племянника самого Ричарда Львиное Сердце, [157] не питали иллюзий по части способности своего воинства сокрушить могущество Айюбидов. [158] Для этого крестоносцев было маловато, да и уровень подготовки оставлял желать лучшего. Константинополь же — совсем другое дело, Византийская империя давно уже превратилась в тень своего былого величия. Словом, бери и грабь. Предложение Дандоло было встречено с большим энтузиазмом, еще бы, ведь столица Византии представлялась большинству нищих западноевропейских рыцарей и их челяди некоей заманчивой Голкондой.

Заодно отметим следующее: хлеб свой дипломаты республики Святого Марка однозначно ели не зря, повод к вторжению был подготовлен заранее — в распоряжении дожа оказался один из наследников византийского престола, незаконно свергнутый действующим императором-узурпатором. [159] Кто же откажется восстановить справедливость, ведь это самое что ни на есть богоугодное дело, согласитесь.

Не тратя времени понапрасну, венецианская эскадра с крестоносным десантом на борту вышла в море (8 октября 1202 г.), а уже 15 ноября 1202 г. «христово» воинство беззастенчиво грабило богатый далматинский город Задар, долгое время успешно конкурировавший с венецианцами. Некогда Задар действительно входил в состав Восточной Римской империи, но уже два века подчинялся католическим венгерским королям. Часть его населения составляли католики, другую — православные, кого-кого, а магометан в Задаре уж точно не было, впрочем, кому была какая разница? Город был взят после кровопролитного штурма и разнесен буквально по камешку. Правда, разгневанный папа Иннокентий III отлучил участников грабежа от церкви, и его довелось задабривать богатыми дарами, взятыми, надо думать, из закромов того же Задара.