Чтение онлайн

— Ой…

— Угу. И находили помощниц для такого дела, ведь избавиться от божьего ребенка сложнее, чем от человеческого, — Никита перевел дух, — плод надо было… проклясть сперва, а уж потом… повитухи делали свое дело.

— Как это, проклясть?

— Материнское проклятие, оно самое сильное… Ну и какой-то откуп дать, чтоб плод приняли в мир мертвых.

— Боже мой, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что я такой ребенок. Которого прокляла собственная мать. Она так сильно ненавидела моего отца и меня, что в качестве откупа отдала десять лет своей жизни, — воздушник произнес эти слова ровным тоном, да только дрожал весь, не в силах сыграть безразличие до конца. Степка порывисто обняла его и сжала так сильно, как могла. Но слова утешения не нашлись, на столько ужасным было сказанное.

— Иногда бог-отец каким-то образом чувствует, что происходит и приходит на помощь, если можно так сказать. Он забирает… эмбрион и помещает его в какой-то сосуд и прячет в магическое место, где тот… растет без тела женщины. Долго, много сотен лет. И даже охранник к нему прилагается. Это все. Об этом мне рассказал Стрибог.

— Жуть какая, — Степка вытерла слезинки со щек, — бедные дети…

— Получается, мне крупно повезло, что мой… родитель спас меня. Иначе…

— Ты бы умер…

— Не просто умер. Как я сказал, проклятие матери самое сильное. Моя душа навечно была бы подвержена мукам.

— Это как же ненавидеть надо, — покачала она головой, — не могу и не хочу понимать… Никит, мне очень жаль, что ты это узнал. Лучше бы не знать, правда?

— Может быть. Но я уже знаю.

— И поэтому ты хотел меня бросить? Уйти хлопнув дверью? Типа, не буду и я никого любить? Так что ли?

— Прости, Степа, — Никита нежно убрал пряди с ее лица и поцеловал в уголок губ, — просто затопило обидой. Я так рад, что ты меня остановила…

— Даже не думай, Никит! — сказала строго, — я не отпустила бы тебя.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто ты мой и все тут.

— Не ожидал… — Никита расплылся улыбкой до ушей. Покачивая Степу в объятиях едва не раздувался от счастья, — надо же…

— Что?

— Приятно, черт!

— Я тоже не ожидала… Что так расплющит, — она тоже улыбнулась.

— Но я должен еще кое в чем признаться.

— В чем?

— Ко мне сегодня приходила бывшая невеста…

— Катенька, что ли??? — Степка вновь подскочила.

— А ты ее откуда знаешь?

— Знаю! — ответила недовольно, — знакомы! И даже не раз виделись. Сначала она приходила выдернуть мне волосы из-за Гора. А потом… — она на миг замолкла, подумав, что последнее пожалуй лучше не говорить, но раз сказала «а», в пору говорить и «б», — она пришла с приворотом в дом твоего отца. И чуть не случилась беда.

— Вот черт! — Никита врезал кулаком по постели, — она… сделала тебе больно?

— Что? Нет! — хмыкнула Степка, вспомнив ту встречу, — скорее я ей.

— Боевая, да?

— Бывает, — ответила уклончиво, — так что она хотела?

— Теперь даже не знаю. Говорила любит, помириться предлагала.

— Хм, быстро она что-то. Мечется между мужиками, — Степка была зла и едва сдерживала обидные слова в адрес соперницы, — и что ты?

— Я давно не люблю Катерину, — пожал плечами, — но выставить ее было трудно, тут помог твой Фич.

— Как же, позволь узнать?

— Вцепился ей когтями… в пятую точку, — прыснул со смеха Никита, однако умолчал, что пятая точка в тот момент была без одежды. Ни к чему невесту расстраивать.

— Вот это по-нашему! — Степка расхохоталась, — пожалуй, дам ему двойную порцию сметанки! Фич пофиксил траблу! А-ха-ха-ха!

_____

Пофиксил траблу — фразочка программистов, означающая, что проблема устранена (ошибка исправлена)

«Не любить — горе, а влюбиться — вдвое»

— Вот мы поговорили, можно и… — настроение воздушника изменилось порывистым ветром, Степка и пикнуть не успела, как оказалась лежащей на спине, придавленная к постельке гибким мужским телом. Испуганно моргнула и зависла, в глаза янтарные поглядев. И припомнилось, как однажды, в его кабинете, она точно так же потерялась, когда он что-то непонятное сотворил, а у нее оргазм едва сам собою не приключился. Правда тогда она считала, что Никита простой человек, никаким сверхсилами не обладающий.

— Что… ты… делаешь? — пролепетала заплетающимся языком и жадно облизала вмиг пересохшие губы.

— Хочу подробности про меч и ножны… — коварно прищурившись, потребовал жених, — я прав, нам запрещен полноценный контакт, а поиграть немного можно?

— Ни-кит… — Степка прикрыла глаза и громко охнула, когда низ живота объяло жаром. Изумленно распахнула веки и сжала руками простынь, совсем как мэр накануне, — что ты…

— Ответь мне, Лучик, ну же… Тебе ведь можно… получать удовольствие? — вторая волна жара нахлынула резко, Степка едва не закричала. «Что же он делает, ведь даже не прикасается?!»

— Л-лучик? — вместо ответа пробормотала она.

— Лучик! — согласился Никита, — рыжий, теплый лучик солнышка. Такой я тебя вижу. Но не увиливай от ответа! Дава-а-а-а-й, скажи-и-и-и… — потребовал, послав между ног очередной поток горячего воздуха.

— Да… — выдохнула Степка, все-таки застонав, — что ты… — и задохнулась очередными ощущениями.

— Ш-ш-ш… ты ведь не думала, что я оставлю свою женщину неудовлетворенной? — его шепот на ухо заставлял ерзать и облизывать губы, — после такого потрясного массажа я твой должник…

— М-м-м, — промычала, не найдясь с ответом, да и слова потеряли смысл.

Никита приподнялся на локтях и подул ей на шею. И тело отозвалось предательской дрожью, заставив до боли закусить губы.

— Нет уж, дай их мне, — твердый мужской рот полонил женский, горячий язык зализал место укуса, — медовая, сладкая, моя…

Степка уже не ведала, от чего горит сильнее: от слов ласковых, поцелуев, или того, что он вытворял, не касаясь и пальцем. Воздух в спаленке изменился, накалился, ей казалось, что она в баньке. Тело покрылось испариной, дышать получалось через раз, давясь вздохами.

Воздушник отстранился и подул ниже. Прохладное наслаждение по изгоряченному телу. И она выгибается, мечется по кровати, а он губами трогает ключицы, впадинку у горла и медленно движется ниже. Стоны, всхлипы, скрип кровати, обезумевшие потоки воздуха, окатывающие то жаром, то холодом.

— Какая же ты… — шепчет он, впиваясь наконец в сосок. И на мгновение глохнет от крика, — какая же ты… настоящая… страстная… женщина… такая женщина… моя женщина! — он уже и сам не свой, то ласково дует, то впивается губами, оставляя засосы на влажной от испарины коже.