Болтливои? избы хозяи?ка 2
Шрифт:
— Да выпустите вы меня! — перебила Манара, — пока вы языками треплете, он вернется и все начнется! А как начнется — не остановить! Он подселит Нидару в тело Степаниды! — она даже стала решетку трясти, из себя выходя, — такой судьбы вы для нее хотите?
Степанида побелела. Она догадывалась. Как поняла, что став женой огневика Матильда получила силу открывать проход в Мир Мертвых, поняла, чего хочет Николай. Он только ради этого на ведьме и женился. Но одно дело подозревать, другое услышать.
— А ты чем помочь можешь? — спросил Митя, — знаешь как ее освободить?
— Ага, знает она! — огневик появился неожиданно, потянулся на пороге, шею разминая, — сама на молодое тело глаз положила. Это старое, на глазах разваливается.
— Выпороток! — бросила Манара разочарованно, — чтобы тебе в жупеле истлеть!
— После тебя! — ответил огневик, спускаясь по ступеням. Он переоделся, вымылся, царапины от когтей медведя более не кровоточили.
— Что, обрядился, волосы напомадил, думал она увидит тебя и страстью воспылает? — ехидно поинтересовалась пленница, — да она при жизни тебя не жаловала, а после мук ада, надеешься простит?
— Захлопнись! — рявкнул Николай. Один его глаз нервно задергался, видно зацепила его Манара, — простит! Мечислава нет более. А я ее спасу. Весь мир к ногам брошу!
— Стоп, послушайте! — прервала их перебранку Степанида, — Коль, в самом деле, скольких еще ты готов убить ради одной Нидары? Остановись, одумайся!
— Сколько? — повторил ее вопрос Николай, — да хоть сотни, тысячи! Ради ее любви я на все пойду!
— Сбрендил, я же говорил! Огневик, очнись! Рано или поздно мы все равно прикончим тебя. Выждем момент и отомстим! — Гор подошел к Николаю, — отпусти Стешу, не подписывай себе смертный приговор.
— Гор, — позвала его Степанида, — он не оставит никого в живых! Я поняла! Он с самого начала надеялся вас на крючок посадить, думал, мужьями моими станете, все его требования выполните. А когда… а если… в общем, если Нида займет мое тело, то зачем ему соперники? Он и вам смерть приготовил… — сказала и едва сама разума не лишилась от страху. Дело обретало все более черные краски.
— Хм, а еще что скажешь? То угадываешь, то не угадываешь! — поддел негодяй, — зачем мне их убивать, если они моей Нидочке братьями будут? Братья не соперники!
— Врешь ты!
— Так все! — огневику надоело речи водить, он хлопнул в ладоши, — пора начинать! Слушайте внимательно, задачи запоминайте! — а потом вдруг возмущенно, — ах ты ж, курица облезлая!
Ничего не понимая, Степанида проследила за его взглядом и было загорелась в ее душе надежда на спасение. В мрачном лесу Ягини появился еще один персонаж. Самый что ни есть сказочный. Женщина, красивая, светящаяся светом, словно он исходит прямо у нее из-под кожи. В белом длинном платье, с распущенными волосами.
— Мама?! — простонал Славик, — нет, мама, не смей!
Глава 50
«На чужую одежду плоха надежда»
И тут чуда не случилось. Не помочь Жар Птица явилась, а сына от беды уберечь. Никто и двинуться не успел, как коснувшись плеча участкового, та растворилась в воздухе вместе с ним.
От образовавшейся тишины уши заложило. А через пару десятков секунд огневик разразился заковыристой бранью, которую ни разобрать, ни запомнить. Помалу, потиху план рушился, выводя зачинщика из себя.
— Мама? Вот эта дивчуля, мать мента? — изумился Гор.
— Жар Птица она, Гор, — вздохнула Степанида, — молодец, теперь Славика подлечат. Хоть он вырвался…
— Да лучше бы она тебя вытащила! — опешивший Антон обессиленно рухнул наземь, — а мы бы здесь уже и сами разобрались…
— Не осуждайте ее, — вступилась Степка, — Жар Птицы нелюдимые, сами по себе живут. А может, и не могла она.
— Ладно, хрен с этим волком! — огневик вдохнул-выдохнул и как-то внезапно успокоился, — знал бы, медведя оставил… Черт… Ну, ничего-ничего, — пробормотал, — справимся, да… справимся…
— Он сума сошел, — шепнула Манара, — его надо остановить!
— Ага, мы типа не догадались, — фыркнул Никита, стоящий ближе всего к клети с пленницей.
— Воздушник, выпусти, — снова зашептала женщина, — разбей замок. В долгу не останусь — клянусь!
— Не трудись, — Никита и головы к ней не повернул, — восставшие с того света мне по определенным причинам не нравятся.
— Дурак! — простонала Манара, — не знаешь от чего отказываешься!
— Не помогут они тебе! — уже полностью взявший себя в руки Николай подошел к клетке и притворно сочувственно шепнул, склоняясь пониже, — старая ты, страшна-я-я-я… пузо вон висит, морду нажрала!
— Это не я пузо нажрала, а Евдотья, чтоб ее! — взвыла Манара возмущенно.
— Дык, это когда было? — покачал головой огневик, — сто раз бы похудела.
— Не могу я! — Манара отвернулась к нему спиной, — все время есть хочется, — почти простонала жалобно, — желудок растянутый…
— Да все у тебя теперь растянутое! — огневик выпрямился, — в этом теле и помрешь!
— Ненавижу тебя!
— Взаимно! — усмехнулся и отошел от клети.
— Значит, так! — сказал громко, — слушаем меня внимательно, время не ждет! Сейчас Матильда откроет проход. Ты — он ткнул пальцем в Грозного, — приведешь мне оттуда Нидару. Все остальные на стреме у прохода, так что поторопись, чем скорее приведешь, тем больше у твоих братьев на жизнь.
— В смысле, я? — опешил Антон, — я тебе что, гребанный Сусанин? Тебе надо, ты и вали!
— Прощаю дерзость, но один раз, на второй, — он сделал вид, что призадумался, — на второй раз выжгу на животе Степаниды твое имя, идет?
— Тварь! — выплюнул Грозный, от досады ударив кулаками в землю, — как я найду эту твою Нидару?
— Да как-как? Я что знаю, как вы это делаете? Имя покричишь, когда на место прибудешь. А я тебе портрет покажу. Гляди не перепутай, чтоб не вышло, как в прошлый раз, — и покосился на клеть.
— В прошлый раз? — Степка подскочила на месте, причинив боль рукам, — вы такое уже делали, да? Когда отец Гора погиб?
Огневик скривился, словно квасу скисшего хлебнул. Но тем не менее ответил.
— Ошибки случаются. Предыдущий Юша стар был. Да и эта, — кивок на Манару, — голову ему задурила, вот и притащил с Мира Мертвых не ту!
— Значит… ты тогда в бабушку мою хотел Нидару подселить?! А случайно подселил… сестру-близнеца…
— В бабушку, в бабушку. Не нашлось на тот момент других подходящих тел, — пробормотал зло, словно оправдываясь, — кровное родство обязательно!