Чтение онлайн

— Вот и здорово! — на этот раз по столу ударил сосед, — вот это дело! Вот это по-мужски!

— Амазонка… ты как? Даешь нам второй шанс? — Степка не услышала когда Грозный подошел и стал с другой стороны, пытаясь заглянуть в лицо, которое она прятала за волнистыми прядями.

— Штефа, мы не будем больше! Правда! — в голосе Вячеслава звучал смех и она едва не рассмеялась тоже. От облегчения. Но роль надо доиграть до конца, поэтому, поджав губы она медленно обернулась и произнесла одно слово:

— Клятва!

— Реснота! — вдруг закричала Лукерья, — истинно, хозяюшка, баешь! Роту с кажного стребуй! Пущай братаются!

— Не понял! Чего требовать? — нахмурился Грозный, попытавшись вникнуть в смысл слов охоронницы.

— Про обряд старинный говоришь сейчас? — спросил сосед, заинтересовавшись.

— Об нем, об нем! — подтвердила клецница, — опосля же наопак не воротишь, да обещников не предашь!

— А можно с переводом? — попросил Славик, — не до конца понятно…

— Есть… нет, был… Был один обряд в старину глубокую. Назывался обрядом кровного братания. Проводился по желанию, или накануне битвы. Что бы не пришлось сомневаться в поддержке товарища по оружию, — стал пояснять Петр, — основывался на невозвратных словах клятвы и крови.

— Что значит невозвратных?

— А ты не мжись, лесник! — не дав соседу пояснить сказала Лукерья, еще злясь на Гора, — ежели не желаешь, то и дуй мимотещи, Степушка же баяла!

— Лукерья! — оборвала ее Степка, пока та снова не «завела» взрывного Гора, — успокойся! Петя, расскажи пожалуйста подобнее!

— Невозвратные слова, — продолжил сосед, — термин, означающий, что клятву вернуть нельзя и нарушение грозит наказанием.

— Это каким? И кто наказывает?

— Все зависит от текста клятвы. А наказывает… ну, пусть будет Судьба.

— Например? — допытывался Гор.

— Раньше клятвы забавные были, — усмехнулся сосед, — Ну, чтоб я лопнул, говорили. Чтоб век солнца не видать. Позор на весь род. Каждый сам говорил, что считал самым страшным для себя наказанием.

— Ясно… — кисло улыбнулся Гор, — и как, случалось, чтоб лопнул кто?

— На обряде с кажного лярва спадеть! — опять-таки встряла Лукерья, не дав Петру ответить, — мнети надобно хорошенько!

— Что спадет? — взревел лесник. Степка поморщилась. «Надо Лукерью утихомирить, а то она сейчас все испортит!»

— Лярва — на самом деле это «маска», — пришел на помощь Митя, — дед… тоже так говорил.

— Утихни, пестун вольнообраный! — но тут на арену выступил Егорыч, видимо тоже не стерпев Лукерьиного черноротия, — не лезь не в свой удел! Поди, штоль, харчем озаботься!

— Чаво такова? — оскорбилась охоронница, — ни ли я худого желаю?

— А не суйся куды не нать! — отрезал Егорыч, — ишь, разошлась! «Лярва спадеть! Дуй мимотещи!» Не тебе совет держать! Нашлась тутачки содетельница!

— А не пшел бы ты диким лесом, педагогон рыбий! — взывала клецница и Степке пришлось срочно вмешаться:

— Молчать! — закричала она, топнув ногой, — Лукерья, Егорыч! Вы у меня доиграетесь, я вас… я вас… к родителям моим на исправление отправлю!

Лукерья с Егорычем тут же умолкли, испугавшись расправы, правда даже не догадываясь, чем именно им пригрозили.

— Вот так всегда, — вздохнула Степка, прокомментировав перепалку охоронников, — с утра до вечера грызутся. Подозреваю, любовь у них…

— Ч-чаво? Ч-чаво? — пискнула Лукерья, впервые лишившись слов от возмущения, — да я… да ни в жизь!

— Угу! — ухмыльнулась Степка, — но вернемся к теме клятвы. Я про обряд, правду сказать не думала. Но идея хорошая. Вы все — люди слова. Поэтому, если поклянетесь… ну не знаю, например действовать заодно хотя бы до свадьбы — будет здорово! Что скажете?

— Степушка. Дело в том, что обряд братания просто так не проводится, — ответил сосед, так как остальные молчали, задумавшись, — там вены себе резать надо, не только слова говорить. Потом же, огонь ритуальный, это не костер из веток. В общем, для обряда волхв нужен. А где его теперь взять?

Степанида хотела было возразить, что как минимум одного она знает. Но пока размышляла, а не тайна ли это, возможно Лапа хотел сохранить данное в секрете, со стороны двери раздалось внезапное:

— Я могу провести обряд…

— Никита, ты?

____________________________

Реснота — истина;

Наопак — назад;

Рота-клятва;

Обещники-сообщники;

Мимотещи-мимо, не останавливаясь;

Мжиться — жмуриться, мигать;

Ни ли я — разве не я;

Мнети — размышлять;

Пестун — командир;

Содетель — творец;

Педагогон — детородный орган.

«Ни вздоров, ни перекоров, ни пустых разговоров»

— Никитос! Ты где был, черт бородатый? — к воздушнику подскочил Антон и ударил друга в плечо, — столько всего случилось! Телефон тебе второй день обрываю!

— Да я знаю, — тихо ответил мэр, слабо улыбнувшись.

— Так, где был? — вставил Славик, — мы тебя везде искали!

— Да что вы напали на него? — оборвала мужчин Степанида, — дайте хоть присесть. Никита, ты в порядке? Бледный какой-то… Привет… — она подошла к нему и встав на цыпочки, чмокнула в щеку.

— Привет! — Никита прижал женщину к груди и позволил себе немного подержать ее в объятиях, — нормально все… устал просто…

И все, напряженная атмосфера разрядилась. Засуетились, забегали. Усадили Никиту в свободное кресло, Лукерья без промедления накрыла на стол, угощая всех крупяным супом, пирожками с квашеной капустой, да кофейком по настойчивой просьбе Степаниды.

Никита своим появлением разломил состояние всеобщей скованности, разве что Гор все еще оставался нахмуренным, изредка кидая на сына виноватые взгляды. Впрочем, это не мешало леснику наслаждаться едой, а всем остальным временным перемирием. Один лишь мэр ковырял ложкой еду, так и не проглотив ни кусочка.

И вот животы набиты. Чашки с кофе опустошены.

— Так что, друг, расскажешь где был? — Антон откинулся на кресле, скрестив руки на груди. Сегодня он был одет в черную водолазку, обтягивающую его худощавый, но стройный торс и выглядел значительно моложе своих лет. Степка удивленно пробежалась по нему взглядом, только сейчас заметив, как изменился жених. Ей показалось, что у него даже морщинки из-под глаз исчезли. «Может следствие нового дара? Не одной же мне меняться» Но размышления прервал ответ мэра: