Бомба для дядюшки Джо
Шрифт:
«Имеющиеся в распоряжении материалы недостаточны, для того чтобы можно было считать практически осуществимой или неосуществимой задачу производства урановых бомб, хотя почти и не остаётся сомнений, что совершенно определённый вывод в этом направлении сделан за рубежом».
И всё же, подводя черту под своим отчётом, Курчатов высказывался весьма решительно. Ведь он знал, что от него ждут однозначного вывода:
«Ввиду того, однако, что получение определённых сведений об этом выводе связано с громадными, а, может быть, и непреодолимыми затруднениями; и ввиду того, что возможность введения в войну такого страшного оружия, как урановая бомба, не исключено, представляется необходимым широко развернуть в СССР работы по проблеме урана и привлечь к её разработке наиболее квалифицированные научные и научно-технические силы Советского Союза».
Интересны кандидатуры физиков, которых Курчатов рекомендовал привлечь к «решению проблемы»:
«Помимо тех учёных, которые сейчас уже занимаются ураном, представлялось бы желательным участие в работе: проф. Алиханова А.И. и его группы, проф. Харитона Ю.Б. и Зельдовича, проф. Кикоина И.К., проф. Александрова А.П. и его группы, проф. Шальникова А.И…».
И совсем уже в финале записки затрагивался вопрос о том, кому, по мнению Курчатова, следовало бы возглавить Атомный проект страны Советов: «Для руководства этой сложной и громадной трудности задачей представляется необходимым учредить при ГКО Союза ССР под Вашим председательством специальный комитет, представителями науки в котором могли бы быть акад. Иоффе А.Ф., акад. Капица П.Л. и акад. Семёнов Н.Н…».
Доклад Курчатова Молотову, видимо, понравился. Хотя бы тем, что наконец-то появился учёный, который не отодвигал на далёкое будущее решение атомного вопроса. Да, при этом в чём-то он сомневался, что-то предлагал уточнить, проверить. Но коварным капиталистам не доверял! И, вполне допуская, что они способны ввести в войну «такое страшное оружие, как урановая бомба», рекомендовал «развернуть в СССР работы» по её созданию.
И Молотов наложил на курчатовский отчёт резолюцию: «Тов. Сталину. Прошу ознакомиться с запиской Курчатова… В. Молотов. 28.XI.»
Между тем со дня подписания вождём Распоряжения ГКО № 2352сс прошло уже два месяца, то есть ровно треть времени, отпущенного учёным для подготовки «уранового» доклада.
2 декабря Курчатов покинул Москву и вернулся в Казань.
В этот же день — 2 декабря 1942 года — в далёком Чикаго заработал первый в мире ядерный реактор, Энрико Ферми осуществил цепную реакцию! В Вашингтон по телефону тотчас полетела условная шифрованная фраза: «Итальянский мореплаватель только что прибыл в Новый Свет».
С этого момента на планете Земля начался новый — Атомный век! В это время в Германии Вернер Гейзенберг и Роберт Дёппель тоже пустили атомный реактор (немцы называли его урановой машиной). Результаты превзошли все ожидания! Учёные, как писал позднее Дёппель, убедились в том, что «… да. же простое увеличение размеров урановой машины приведёт к получению энергии из атомов».
А из Москвы в Казань 15 декабря пришла телеграмма от Иоффе, в которой Курчатову поручалось временно возглавить работы по подготовке доклада по урану.
Игорь Васильевич сразу же направился к академику Хлопину, чтобы выяснить, как выполняется всё то, что было поручено РИАНу.
Временный руководитель работ
Война тем временем приближалась к своему апогею. До конца сражений было ещё далеко, но всем уже стало ясно, что никакого блицкрига у Гитлера не получилось. Советский Союз оправился от внезапного нападения и бросил все свои силы на то, чтобы дать сокрушительный отпор захватчикам.
На победу работала вся страна. На одном только Урале танков было построено больше, чем смогли создать Германия и все её союзники. В этот трудовой подвиг немалый вклад внёс нарком боеприпасов Борис Ванников, который в 1942 году был удостоен звания Героя Социалистического труда.
В декабре 1942-го армия, рвавшаяся овладеть Сталинградом (ею командовал генерал Фридрих Паулюс), была полностью окружена.
А в Казани жизнь протекала неспешно и размеренно. 20 декабря Курчатов направил Иоффе письмо, в котором обстоятельно доложил «… о состоянии работ по проблеме и мероприятиях, необходимых для их развития».
Послание начиналось с не очень оптимистичного заявления:
«Работа в РИАНе ещё не получила развития».
Затем перечислялись причины задержек: «… трудности снабжения хлором», «отсутствие шестифтористого соединения», «отсутствие помещения».
Городу Казани, и без того перегруженному эвакуированными предприятиями и учреждениями, было непросто выполнить восьмой пункт сталинского Распоряжения ГКО № 2352сс, который гласил:
«… предоставить <…> в г. Казани помещение площадью 500 кв. м для размещения лаборатории атомного ядра…».
Однако деваться было некуда, и власти Казани решили отобрать помещение у самых безответных граждан города — у детей. Иоффе предложили несколько разных мест «для размещеиия лаборатории».
Курчатов осмотрел выбранное Абрамом Фёдоровичем «полуподвальное помещение, занимаемое детским садом» и оказался лицом к лицу с очередной гримасой судьбы: чтобы приступить к созданию оружия для защиты страны от страшного врага, приходилось лишать крыши над головой беззащитных малышей.
Какая фантазия — пусть даже самая изощрённая! — способна придумать такой сюжетный поворот?!
Впрочем, судя по тону курчатовского письма, сам факт отнятия помещения у детишек, Игоря Васильевича не очень смущал. Собственных детей у него не было, что такое — лишить малышню детского сада, он понятия не имел. Поэтому особо долго на этом щекотливом аспекте задерживаться не стал, а принялся деловито описывать Иоффе достоинства и недостатки предлагавшегося помещения:
«Нашли его светлым, чистым и пригодным для лабораторных работ с не громоздкой аппаратурой. Для громоздкой аппаратуры оно не подходит, так как высота несколько ниже нормальной, двери и проходы — узкие».
Поскольку будущую атомную лабораторию предстояло оснастить измерительными приборами и прочим радиотехническим оборудованием, Курчатов сообщал:
«Решение поставленных радиотехнических задач… потребует, по крайней мере, полугодовой работы и новых принципов конструирования».
Кроме того, выяснилось, что…
«… в ФИАНе имеются электромагнит и циклотронная камера… Директор ФИАНа академик С.И. Вавилов выразил согласие передать всю аппаратуру циклотрона ЛФТИ».