Чтение онлайн

— Ну, что же, пойдём, посмотрим на Землю Обетованную! — сказал Кикоин.

Здание оказалось совершенно пустым. В нём не было ничего, что требуется для физической лаборатории. Кикоин сказал:

— Здесь будет работать стройбат. Помещение разделим перегородками на отдельные лабораторные комнаты, и всё образуется.

На следующий день (6 мая) я бил свидетелем того, как И.К. Кикоин надевал обмундирование полковника Странно и необычно било видеть его с погонами.

— Поеду в Германию, — сказал он, но куда точно и зачем оставалось неясным.

На следующий день (7 мая) Курчатов сказал мне по телефону:

— Завтра ты должен получить обмундирование и с группой товарищей отправиться в Берлин.

— Зачем? — как-то некстати спросил я.

Это, по-видимому, разозлило Курчатова, и он весьма внушительно сказал:

— Как это зачем? Ты хочешь работать в оборудованной лаборатории? Так вот, поезжай и добудь всё, что тебе нужно! Понял? Соображать надо! Сейчас же явись к полковнику Худякову!

9 мая 1945 года рано утром мы уже вылетели в Берлин».

В «группу Махнёва», направлявшуюся в поверженную Германию, входили Алиханов, Арцимович, Зельдович, Кикоин, Флёров, Харитон и некоторые другие сотрудники Лаборатории № 2. Всех их одели в форму НКВД (в основном, полковников), и они оказались в Берлине.

8 мая Курчатов направил Берии ещё одну записку:

«Сообщаю Вам о немецких учёных, которые, по моему мнению, могли быть привлечены к работе над ураном в Германии.

Было бы очень важно получить от них информацию о проделанной работе».

Далее шёл список из 35 фамилий, начинавшийся с «Prof. W.Heisenberg Berlin» (профессор В.Гейзенберг) и заканчивавшийся «Dr. F.Houtermans Berlin» (доктор Ф.Хоутерманс).

О том, почему немцам так и не удалось создать атомную бомбу, раздумывал и писатель Даниил Гранин. В романе «Зубр» он писал:

«История работ над атомной бомбой в нацистской Германии запутана и таинственна. Несмотря на усилия историков, многое в ней остаётся неясным, В одном серьёзном исследовании сказано:

«Неудачи Германии в деле создания атомной бомбы и атомного реактора часто объясняют слабостью её промышленности в сравнении с американской. Но, как мы теперь можем видеть, дело заключалось не в слабости немецкой промышленности. Она-то обеспечивала физиков необходимым количеством металлического урана».

Действительно, семь с половиной тонн урана было произведено уже в 1942 году.

Мнения историков расходятся: одни считают, что немецких физиков преследовали неудачи, бомба не получалась из-за просчётов, досадных случайностей. Другое полагают, что и Гейзенберг, и Вайцзеккер, и Дибнер незаметно саботировали атомные работы. Их неудачи — не случайность, а умысел. Они ясно понимали, что нельзя давать в руки Гитлеру столь страшное оружие. Делали вид, что занимаются изготовлением, темнили, ловко использовали льготы, избавляя от армии талантливых учёных, спасали немецкую физику. Не науку ставили на службу войне. "Война — на службу немецкой науке! " — вот каков был их лозунг».

Об истинной роли немецких физиков-ядерщиков в Атомном проекте Третьего Рейха историки спорят до сих пор. Но все они единодушны в одном: руководство Германии слишком пренебрежительно относилось как к научным исследованиям, так и к самим учёным.

Даниил Гранин писал:

«История отомстила гитлеровцам за пренебрежение наукой, за презрение к высоколобым, за ненависть к интеллекту, к своей собственной культуре».

И вот Вторая мировая война завершилась. Для одной стороны — сокрушительным поражением, для других — небывалой победой.

Анатолий Петрович Александров вспоминал:

«В 1945 году впервые за войну нам разрешили отпуска. Борода, когда я его как-то встретил, сказал, что пойдёт в отпуск, когда сделает своё дело. Он практически не почувствовал облегчения с концом войны. Нагрузка его непрерывно росла, дело разворачивалось грандиозно, лабораторная стадия теперь сопровождалась крупными проектными работами, огромными и разнообразными заказами в промышленности».

Да, дела советских ядерщиков пошли хорошо. Только бомбы они ещё не сделали.

А их коллеги в Соединённых Штатах Америки совершили, казалось, невероятное: американская бомба была почти готова! Многим её создателям хотелось, чтобы война в Европе завершилась атомным взрывом над Берлином — этим своеобразным апофеозом возмездия сил добра силам зла. Этот урок должен был навечно запечатлеться в памяти человечества.

Однако за океаном были и такие учёные, которые считали, что, даже наказывая зло, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы погибли ни в чём не повинные люди. Среди этих «несогласных» были и авторы письма, которое подписал Альберт Эйнштейн. 12 мая 1945 года оно лежало на столе президента в Белом доме.

Но с этим посланием Франклину Рузвельту ознакомиться было не суждено, письмо так и осталось непрочитанным — 12 мая 32-ой президент Соединённых Штатов скончался.

«Атомные полковники», появившиеся в капитулировавшей Германии, развернули активную деятельность. Кикоин и его товарищи сумели-таки найти немецкий уран, точнее, окись урана в виде жёлтого порошка. «Спецметалл», как он назывался в сопроводительных документах. Около 100 тонн. В бочках. На одном из заводов в городке Грюнау.

О том, как поступили «полковники» со своей находкой — в очерке физиков Евгения Михайловича Воинова и Анны Григорьевны Плоткиной «Берлин, 1945 г.»:

«С помощью коменданта мобилизовали население, и погрузка была закончена в течение одного дня. Груз был направлен в Берлин, а затем в качестве военного трофея — в СССР.

По накладным всё же не хватало 12 тонн «спецметалла». Нашли место, где он должен был находиться. Это место оккупировали наши моряки, которые использовали порошок для окраски судов. Моряки ни за что не хотели отдавать свои трофеи «какой-то пехоте». С помощью морского командования всё же удалось вернуть эти 12 тонн, и их тоже отправили в СССР».

Много лет спустя (уже после взрыва первого советского атомного «изделия») Курчатов скажет Харитону, что уран, вывезенный в СССР из Германии, сократил срок изготовления бомбы на год.

В 1945-ом из поверженной Германии в Советский Союз вывозили не только уран, но и оборудование физических институтов и лабораторий. Это было необходимо ещё и потому, что, по словам физика Юрия Соколова…

«Отечественная промышленность, сильно пострадавшая во время войны, не могла снабдить нас всем необходимым, и поэтому основными источниками приборов и материалов служили репарационные поставки из Германии и поступления по ленд-лизу».