Чтение онлайн

– Стоп!
– вдруг крикнул Исаев.
– Останови аппарат!

<Какое было число на афише, мимо которой они ехали? Там было не то число, которое мне нужно! Вернее, там было то число, которое не нужно им, а очень нужно мне, - быстро думал Исаев.
– Это точно. Если только я не ошибся; господи, только бы мне не ошибиться! Они проезжали на машине тумбу для расклейки объявлений. И там была афиша о каком-то концерте: <Сегодня, 19-го, в <Конгрессхалле...> А он попросил убежища двадцать первого!>

– Останови аппарат! Мотай назад, Холтофф. Там, где я скажу, останови! Дальше... Внимание... Стоп! Стоп!

<Сегодня... в <Конгрессхалле> концерт Жака Делюка: Бах в новом изложении!> <Тебе всунули липу, Холтофф!
– подумал Исаев.
– Кочева никто не видел из газеты Ленца. Они врут тебе, Холтофф. Они подставляют тебя под удар, потому что это доказательство будет уже не их, а твоим доказательством. Не принимай эту ленту как доказательство, Холтофф. Сделай с нее пару копий, это обеспечит тебе безбедную старость, когда тебя выбросят в отставку. И ничего не говори Айсману и Ленцу. Попроси их сначала прокрутить это по телевидению. И все. А потом, скажешь ты, это будет приобщено к делу вместе с откликами печати. Ты понял, что они тебе подсовывали, Холтофф?>– думал Исаев, сидя в кресле.

– Ну что же, - сказал он наконец.
– О'кей. Теперь мне все ясно. Попроси Ленца устроить завтра показ этой пленки по телевидению. Мальчик выбрал свободу, мальчик у нас весело живет и ездит купаться... В конце концов парень не обязан встречаться с теми, с кем он не хочет встречаться.

Исаев поднялся и сразу же опустился в кресло - снова свело ногу.

– Хотя, знаешь, Холтофф, все-таки сними копию с этой ленты, и пусть она будет у меня.

Когда Холтофф уехал, Исаев взял такси и попросил шофера отвезти его к <Зоо>– оттуда два шага до <Европейского центра>, а там на восьмом этаже редакция <Телеграфа>. К этому изданию Исаев относился серьезно, а к ведущему обозревателю Гейнцу Кроне - особенно.

6

– Телевидение? Я прошу соединить меня с редакцией <Новостей>... Говорит Гейнц Кроне из <Телеграфа>, добрый вечер. Только что вы передавали материал о сбежавшем красном. Я уже обратился в прокуратуру, ибо редактор Ленц комментировал заведомую фальшивку. Наши люди сейчас выедут к вам. Примите их, пожалуйста, и во избежание недоразумений дайте им возможность сделать заявление.

– Каких недоразумений?

– Мы обвиним вас в преступном сговоре с Ленцем, который предлагает нашим властям сфабрикованную с помощью телевидения фальшивку.

– Я приму ваших людей, господин Кроне.

Гейнц Кроне подмигнул Исаеву и спросил:

– Сколько я вам должен за сенсацию?

– Это мой подарок за вашу драку против Франца Йозефа Штрауса.

Они сидели на восьмом этаже громадной махины <Европейского центра> и напряженно смотрели на экран телевизора. Если все пойдет так, как задумал Исаев, то через несколько минут должно состояться повторное прокручивание материала, представленного Ленцем.

...Диктор, мотнув головой, поправил галстук и сказал:

– Дамы и господа, в программу наших вечерних передач вносится корректива. Газета <Телеграф> потребовала повторного показа кинокадров, посвященных пребыванию у нас красного интеллектуала Кочева, сбежавшего из-за <железного занавеса>. Я хочу представить вам репортеров <Телеграфа> Франца Проста и Пауля Ритенберга. Пожалуйста.

– Мне нужен телефон, - сказал Ритенберг.

– И мне хотелось бы видеть рядом с нами редактора Ленца, - добавил Прост.

– Первая просьба выполнима, а вторая, увы, нет: редактор Ленц уехал из телецентра.

– Ну что ж... давайте еще раз просмотрим его материал, - сказал Ритенберг, - а мы прокомментируем его по-своему.

Замелькали кадры: Кочев смеется, Кочев пьет, Кочев плавает, Кочев едет в открытой гоночной машине к городу. Вот большой столб, на котором наклеено объявление <Сегодня... в <Конгрессхалле> концерт Жака Делюка...>.

– Стоп-кадр!
– воскликнул Прост.
– Дамы и господа, мы просим вас прослушать и просмотреть выступление редактора Ленца. Пожалуйта, включите запись на видео...
– попросил Прост диктора.

Возникло лицо Ленца. Чуть усмехаясь, жестко и снисходительно, он говорил:

– Давайте позволим человеку быть свободным в своих поступках. Право каждого человека вести себя так, как ему представляется целесообразным и возможным. Вероятно, на наши учреждения оказывают давление из-за стены, выдвигая очередную версию о <похищении>. А Кочев просто не хочет встречаться ни с кем, кроме тех, кто ему приятен. И это его право!

– Стоп-кадр!
– воскликнул Ритенберг, и лицо Ленца замерло на экране.

– В этом месте, - продолжал Прост, - мы хотели бы задать редактору Ленцу лишь один вопрос: когда был снят этот материал о Кочеве?

– Он же сказал, - ответил Ритенберг, - что эти кадры сняты после того, как Кочев принял решение не возвращаться в Болгарию. То есть после двадцать первого...

– Я прошу операторов еще раз показать кадр проезда Кочева - тот самый, где мы прервали показ... Благодарю... Дамы и господа, я прошу вас самым внимательным образом посмотреть на эту тумбу для объявлений: <Сегодня, 19-го, в <Конгрессхалле>... Кочев запросил право убежища и исчез двадцать первого, ибо и двадцатого, и двадцать первого он переходил зональную границу. Это установлено. Эксперты прокуратуры и наши репортеры сейчас находятся возле этой тумбы. Редактор Ленц может ведь сказать, что это объявление было на тумбе и двадцать третьего, и двадцать пятого, не так ли?
– заметил Прост.
– Пауль, соединись с нашими коллегами. Я хочу, чтобы эксперт дал телезрителям ответ: наклеивались ли новые объявления на эту тумбу, когда и сколько? И если эксперт прокуратуры подтвердит, что на объявления от девятнадцатого наклеивались каждый, день новые объявления в течение всей этой недели, мы потребуем привлечения Ленца к суду за диффамацию, ибо он утверждает, что показанные им кинокадры были сняты вчера по его просьбе.

– Это больше, чем диффамация, - возразил Ритенберг, набирая номер телефона, - это преступление, которое попадает под статьи уголовного кодекса.

В трубке, которую держал Ритенберг, захрипело, и донесся голос:

– Говорит эксперт Лоренц. Вернер Лоренц. На объявлении от девятнадцатого мы обнаружили еще семь наклеенных объявлений. Официальную справку я представлю в прокуратуру сегодня же. Каждый день наклеивалось новое объявление. Следовательно, съемки Кочева проводились девятнадцатого, то есть когда он еще не собирался просить убежища.

– У нас все, - изменившись в лице, сказал Прост, - мы благодарим руководство телевидения за ту помощь, которую оно оказало в разоблачении политической фальшивки.

Той же ночью редактор Ленц был арестован. На первом допросе, который проводил Гельтофф, он отказался давать какие-либо ответы в отсутствие адвоката и был препровожден в камеру предварительного заключения...

7

– Только что звонил Айсман. Он обеспокоен всем этим делом с Ленцем, Штирлиц. Он назначил мне встречу на завтра, с утра, - сказал Холтофф, приехав в маленькое кафе, где его ждал Максим Максимович.