Чтение онлайн

– По-моему, с представителями церкви дискутировали в концлагерях, пожал плечами Кроне, - их же сажали в концлагеря, господин Ленц.

– Смею вас уверить, что я никого не сажал в концлагерь, господин Кроне. Есть еще вопросы, господа?

– Большое спасибо, - сказала старуха из <Пари-жур>, - мы благодарны вам, господин Ленц. Примите ванну, отоспитесь и возвращайтесь поскорее в свою газету.

– Простите, господин Ленц, - поднялся Кроне, - последние вопросы: когда и где вам была передана пленка, сколько вы за нее уплатили человеку Люса и, наконец, сколько вы получили за показ этого материала?

– О том, где и когда была передана пленка, я но буду сейчас говорить, чтобы не вооружать моих незримых врагов лишними материалами. Скажу лишь, что при этом присутствовало еще два человека. О моих финансовых делах, думаю, бестактно беседовать здесь, ибо я не считаю приличным задавать встречный вопрос господину Кроне. Впрочем, каждому - свое. До свидания, господа, спасибо за внимание...

СТРЕМИТЕЛЬНАЯ МЕДЛИТЕЛЬНОСТЬ

_____________________________________________________________________

1

– Господин Люс, на мое имя поступила жалоба редактора Ленца с требованием привлечь вас к ответственности.

– Я уже читал об этом в утренних газетах, - устало ответил Люс.
– Я к вашим услугам.

– К моим услугам, - задумчиво повторил Берг, - ну что же, пусть так. Что вы можете сказать о заявлении редактора Ленца?

– Это ложь.

– Кому выгодна эта ложь? Вы знакомы с редактором Ленцем?

– Нет.

– Ленц утверждает, что вы знакомы.

– Он мог знать меня. Я его не знаю.

– Где он мог видеть вас?

– Я не иголка в стоге сена, - Люс пожал плечами.
– Мы могли видеться на фестивалях, приемах...

– Когда и зачем ваш человек передал ему пленку?

– Какой человек? Что за ерунда! Допросите моих помощников... Какая пленка?!

– Вы сейчас работаете над фильмом?

– Это известно из газет, господин прокурор.

– Я в данном случае не читатель, господин Люс, я должностное лицо, ведущее расследование. Итак, над чем вы сейчас работаете?

– Я снимаю картину, которая называется <Берлин остается Берлином>. Такой ответ вас устраивает?

Берг посмотрел на Люса из-под толстых стекол своих диоптрических очков и сказал:

– Вполне. В каком качестве вы выступаете в вашем новом фильме?

– Я выступаю в моем новом фильме в качестве автора.

– Что есть понятие <автор фильма>? Автор фильма - это сценарист?

– В фильме <Берлин остается Берлином> я выступаю как сценарист, режиссер, оператор и автор музыки.

– Теперь мне все ясно, господин Люс, благодарю вас. На каком этапе сейчас работа над фильмом?

– На заключительном.

– Вы знаете всех ваших сотрудников?

– Да.

– Что вы делали девятнадцатого августа?

– Снимал. На улицах. Да, да, именно на тех, которые были показаны по телевидению Ленцем. Я снимал в тот день те же самые объекты, которые показал телезрителям Ленц.

– Когда вы познакомились с Кочевым?

– С этим болгарином? Я его в глаза не видел!

– Вы допускаете мысль, что кто-то из ваших сотрудников мог привлечь его к съемкам?

– Надо запросить план работ того дня, господин прокурор. Я не могу сейчас сказать со всей определенностью, вели мы тогда хроникальные съемки скрытой камерой или же ассистенты организовывали открытую массовку...

– Что значит <скрытая камера>?

– Это такая камера, которую не должны видеть люди, чтобы они были естественны... многие цепенеют перед объективом или микрофоном...

– Такой метод уже практиковался в мировом кинематографе?

– Сотни раз.

– Могли бы вы определить по отснятому материалу, ваши это кадры или нет.

– Думаю, смог бы... Погодите, господин прокурор! Пусть сделают химический анализ той пленки, которую Ленц показывал на телевидении, и моей. Идиот, как я об этом не подумал раньше!

– Об этом мы подумали. Этим сейчас занимаются эксперты в фирме АЭГ. У вас нет отвода против фирмы?

– Отвод? Почему я должен давать отвод фирме?!

– Я могу считать эти слова официальным согласием на экспертизу пленки, показанной на ТВ, фирмой АЭГ?

– Да.

– Я прочитаю, какие вопросы я поставил перед экспертами, господин Люс. Меня интересует, идентична ли пленка, на которой работаете вы, с пленкой, арестованной мною на ТВ. Меня интересует, идентична ли проявка и обработка этих пленок - вашей, которую мы изъяли в вашем ателье, и той, которая арестована нами. Меня интересует, наконец, является ли пленка, арестованная на ТВ, той самой пленкой, которая была девятнадцатого заряжена в вашем киноаппарате. Вы ничего не хотите добавить?

– Нет. Вопросы абсолютно точны.

– Хорошо. Они должны ко мне сейчас позвонить, поэтому мы отвлечемся от дел Ленца и вернемся к другой трагедии... к гибели Дорнброка... Вот что меня интересует, господин Люс: у вас в доме был яд?

– У меня маленькие дети... Как же я могу держать дома яд?

– Этот ваш ответ меня не устраивает. Я хочу точного ответа. У вас в доме был яд?

– Нет.

– Вы настаиваете на этом утверждении?

– Да.

– Вы лжете. Порошок с ядом обнаружен мною и вашем доме.

– Повторяю еще раз: в моем доме никогда не было яда!

– В спальне, в ларчике, который был заперт, лежал порошок с ядом. Вот фотография ларчика... Ручная работа, семнадцатый век.

– Это ларчик жены... Это не мой ларец...

– Вы что, в разводе с женой?

– Я? Нет. Почему?

– Это я хочу спросить почему. Вы не в разводе, следовательно, имущество у вас общее. Как же вы можете говорить, что это не ваш ларчик?

– Я не говорил так... Я сказал, что... Да, простите, это может показаться подлостью... Если можно, сотрите эту часть беседы...