Чтение онлайн

— Как насчет того, чтобы я дважды трахнул нашу девушку, чтобы компенсировать твое исчезновение? — предложил я с дразнящей ухмылкой, и он нахмурился в ответ.

— А может, я вернусь сюда, когда покончу с этим дерьмом, и мы подарим ей незабываемое утро? — парировал он.

— Ну, я думаю, это может быть и то, и другое, — сказал я, смеясь, когда он проклял меня, а затем повернулся и пошел прочь по улице.

Я направился внутрь, не заботясь о свете, кроме лампы, которая освещала кухню, и стал искать себе что-нибудь поесть, найдя в холодильнике половину пиццы, взятой на вынос вчера вечером.

Я налил себе стакан виски, сделал глоток и решил, что мне нужна компания жены, прежде чем я допью его. Я жаждал ощутить вкус ее губ против моих сегодня вечером и планировал убедить ее провести несколько часов, прижавшись ко мне, прежде чем она уйдет спать. Я взглянул на время на своем телефоне, раздраженный тем, что от Фрэнка ничего не было, но я был уверен, что они скоро вернутся.

В доме было странно тихо, и мне потребовалось несколько мгновений жевания своего жалкого ужина, чтобы понять, что мне не хватает звука Ани в доме. Ее музыки или голоса, привлекающего мое внимание. Я так долго был вдали от этого места, что оно казалось мне чужим, когда я, наконец, вернулся в него после своего пребывания в тюрьме. Я думал, что время, проведенное здесь, помогло мне снова почувствовать себя как дома, но когда я стоял в холодной тишине здания, стало ясно, что это не так.

Аня была тем, что сделало это место моим домом. И слова, которые мой брат изрыгнул на меня в ревности, снова пронеслись в моей голове, эхо которых укоренилось после того, как они сорвались с его губ. Ты любишь ее.

Зазвонил телефон, прервав мои мысли, когда я достал его из заднего кармана и посмотрел на имя на определителе номера.

Элла с большими сиськами.

Мило.

Я отменил то, что, по моим предположениям, было звонком, предназначенным для моего брата—близнеца, и подумал, когда же я смогу перестать играть эту гребаную роль и избавиться от клейма его репутации.

Мне надоело притворяться, что я несу ответственность за его промахи. Мне надоело врать на деловых встречах о том, что я внезапно изменил свое отношение к тому, что хочу, чтобы эти гребаные компании работали правильно. Не говоря уже о том, что мне приходилось нести бремя ответственности за то, что люди думали, будто я несу ответственность за те больные игры, в которые он любил играть. Включая то, как он обошелся с Аней в тот день, когда я женился на ней.

Черт, я ненавидел себя за то, что не успел добраться до него раньше, чем он подобрался к ней.

То, как она иногда смотрела на меня, недоверие, ненависть, гнев, во многом было вызвано тем, что он сделал с ней в тот день.

Я не раз испытывал искушение просто сказать ей правду. Ей все равно было бы похуй. Она же не имела никакого отношения к тому дерьму восемь лет назад, из-за которого меня выслали. Она ничего не знала об Олли или о том, что, блядь, случилось, из-за чего половина самых старых и уважаемых членов Фирмы оказалась за решеткой. У нее не было причин ненавидеть или обвинять Бэнни Батчера в чем бы то ни было, особенно если она понимала, что это не я заклеймил ее своим именем.

Но я воздерживался от того, чтобы предложить ей эту правду, потому что, несмотря на то, что я чувствовал к ней, на голод в моем теле по ее телу и на то, как чертовски ненасытно я нуждался в ней, я все еще не был уверен, что могу доверять ей. Но, опять же, это было именно то, над чем я просил ее поработать, чтобы предложить мне. Так что, возможно, пришло время прислушаться к собственному совету.

Телефон зазвонил снова, и я снова сбросил Эллу, но звонок зазвонил мгновенно.

— Что? — рявкнул я, отвечая на звонок, понимая, что сейчас ей нужно будет все объяснить.

— Дэнни? — раздался в ответ хриплый голос, и я прищелкнул языком.

— Послушай, Эмма или как там тебя зовут, я не хочу трахать тебя сегодня вечером или когда-либо еще за это...

— Я сегодня убиралась с Диланом, — перебила она меня, и я нахмурился, моя язвительная речь прервалась на середине потока и заставила меня сделать паузу из-за странной темы, которую она предложила в качестве альтернативы.

— Почему я хочу об этом слышать? — потребовал я, догадываясь, что эта девушка с большими сиськами, должно быть, Пекарь, хотя я должен был предположить, что она была довольно новой, поскольку я ее не знал. Пока я сидел взаперти, многое изменилось, и даже с Черчем, который помогал мне наверстать упущенное, в моих знаниях оставалось много пробелов. К счастью, известное злоупотребление Дэнни наркотиками давало мне хорошее оправдание для провалов в памяти, и до сих пор все странности моего поведения объяснялись этим.

— Потому что когда я пришла туда, я кое-что увидела. Что-то, о чем Дилан запретил нам рассказывать тебе.

— Продолжай, — сказал я, мой интерес разгорелся. Дилан был предан до мелочей. И всегда был таким. Я даже не мог придумать причину, по которой он мог бы скрыть от меня правду о чем-то, и теперь, когда я знал, что он это сделал, мне не терпелось узнать, что же это было.

— Когда мы пришли туда, музыка играла очень громко, так что, думаю, они не слышали, как мы вошли.

— Кто не услышал?

— Фрэнк Смит, — вздохнула она, сомневаясь, стоит ли продолжать, но все равно продолжила. — И твоя новая жена.

— Я знаю, что сегодня вечером они вместе выполняли работу, — пренебрежительно сказал я, понимая, что она явно считает, что Аня не должна была там находиться.

— Нет. Дело было не в этом. Они не были... я имею в виду, они были... Ну, он трахал ее на капоте своего грузовика, пока она выкрикивала его имя, как будто он был величайшим достижением человечества. Я видела все это, видела, как он трахал ее грязно, кончал на ее сиськи и целовал ее, как будто она была его, а не...

Я швырнул телефон через всю комнату с яростным ревом, он разбился о дальнюю стену и упал на ковер, прежде чем я повернулся и ударил кулаком по холодильнику так сильно, что в нем осталась чертова вмятина.

Какого хрена?

Что за хрень???

Я ходил взад—вперед, пока в моей голове крутились эти слова, каждый раз, когда я оставлял ее одну в его компании, каждый раз, когда они прекращали разговор, когда я входил в комнату, как она смотрела, когда видела, как он, блядь, поет для толпы в “Утке и собаке”. Все это. Каждый момент становился кристально ясным, когда я понимал, почему он вышел из себя, когда узнал о ней и гребаном Черче, и почему он всегда выглядел взбешенным, когда ему приходилось слушать, как я заставлял ее кричать ради меня.

Это было не потому, что она была сестрой человека, который изрезал его спину на куски. Это было не отвращение к тому, кто она или какую семью она представляла. Это была ревность, чистая и чертовски простая. Было ли это потому, что он уже трахал ее или потому, что хотел, я понятия не имею, но осознание того, что она снова лгала мне, вгрызлось в мои внутренности и зарылось глубоко.

Я устал. Я чертовски устал от всей этой лжи и брехни между нами. Когда она вернется сюда сегодня вечером, я запру ее со мной в комнате, и у нас будет чертовски интересная исповедь.