Чтение онлайн

Но больше нет. Если мы согласимся на этот мирный договор, то она будет в нем, как и все мы, и я не был уверен, как я к этому отношусь.

— Как только девушки достигнут совершеннолетия, они должны выйти замуж за лидеров семей или тех, кто скоро станет донами. Этот обмен должен быть произведен в одни и те же сроки. Мы не хотим, чтобы кто-то отказался, потому что струсил и больше не заинтересован в союзе. Мы можем договориться об этих условиях?

Я был поглощен мыслями о судьбе сестры и почти забыл, что это касается и моей судьбы. Ну, моей или Дэнни. Один из нас должен был жениться на дочери одной из семей в этой комнате, если мы хотим выполнить свою часть сделки.

Я не очень хотел незнакомку в качестве невесты, но я также сомневался, что когда-нибудь встречу женщину, которую захочу вести к алтарю. У меня не было времени на это дерьмо. Кроме того, ни одна женщина еще не завладела моим вниманием настолько, чтобы я задумался об этом, хотя я полагал, что, поскольку мне всего двадцать четыре, время для этого еще есть.

Никто не возразил, и я тоже придержал язык. Мне не нравилась идея отправить мою младшую сестру к одному из этих ублюдков в невесты, но мы сможем перейти этот мост, когда до него дойдем.

— Хорошо. Теперь, поскольку моей дочери всего восемь лет и она самая младшая из девочек, я предлагаю, чтобы брак состоялся только через десять лет, когда она достигнет совершеннолетия.

— Это абсурд! — воскликнул Мигель, его лицо стало красным и сердитым. — Моя дочь уже совершеннолетняя. Как ты можешь ожидать, что Роза будет ждать замужества, пока ей не исполнится почти тридцать лет? Люди подумают, что с ней что-то не так!

— Когда это общественное мнение нас волновало? — спросил я, выгнув бровь, подначивая его и гадая, может ли он попытаться действовать в соответствии с теми голодными демонами в его глазах, которые явно желали моей смерти. Черт, если бы мне подарили его дочь в качестве невесты, я бы с огромным удовольствием трахнул ее, зная, как сильно он это ненавидит.

Мой телефон снова зажужжал, и я отвлекся от споров о деталях, глядя на сообщение от брата.

Дэнни:

Если она похожа на него, то я бы сказал, что с ней что-то не так.

Бэнни:

Черт, я об этом не подумал.

Если наша девушка окажется похожа на козла, то ты можешь жениться на ней.

Дэнни:

Договорились. Неважно, как она выглядит, главное, что ты все равно нагибать будешь. К тому же, уродливые всегда благодарны, поэтому они сильнее.

Бэнни:

Я не знаю, мои стандарты не так низки, как твои.

Дэнни:

Вот почему я мочу свой член гораздо чаще, чем ты, брат.

Споры в комнате становились все интенсивнее, пока ирландский лидер не вскочил на ноги. Вокруг нас страшные придурки потянулись к пистолетам на поясах, и я наблюдал за ними с чуть большим интересом, размышляя, не было ли неправильным приходить сюда без оружия. Не то чтобы я позволил такой мелочи стать моим концом. Я бы убил их всех голыми руками, если бы до этого дошло.

Я наблюдал за Найллом Келли, когда он отошел от стола к накрытому завтраку, который я не заметил раньше, но внезапно захотел воспользоваться всеми преимуществами, прежде чем он схватил миску с фруктами в центре стола.

Он вернулся к нам, перекинул фрукты через плечо и заставил меня усмехнуться, наблюдая за тем, как яблоки и апельсины укатываются. Черт, в другой жизни этот ублюдок мог бы мне даже понравиться. У него было отношение "мне все по барабану", которое взывало к моей душе. Черт, как бы я хотел, чтобы он не был ирландским мафиози, который ненавидит меня и все такое прочее дерьмо, только чтобы мы могли вместе ходить за фруктами и напиваться дешевой выпивкой.

Найл опустил миску на стол и взял блокнот из желтой бумаги, начертал на нем свою фамилию Келли и опустил его в миску.

Дэнни:

Мы что, устраиваем гребаную лотерею, чтобы выбрать невесту?

Бэнни:

Похоже на то. Как думаешь, есть шанс, что я выиграю бутылку вина вместо женщины?

— Мы все выбираем имя. Если выбранное имя принадлежит нашей собственной дочери, мы выбираем снова, пока у нас не будет нового имени, — сказал ирландский король, когда закончил.

— Немного по—детски, но, полагаю, это служит цели, — сказал Дэнни, не пытаясь скрыть своего веселья.

— Да, но я считаю, что простота всегда приносит пользу. Зачем делать гору из кротового холмика, я всегда говорю.

Бэнни:

Как мы всегда говорим, брат, ирландские мафиози — засранцы.

Дэнни громко рассмеялся позади меня, когда остальные члены семьи начали писать свои имена на бумажках и тоже бросать их в миску. Когда подошла моя очередь, я написал "БАТЧЕР" печатными буквами и нарисовал рядом с ним маленький расчлененный труп, просто для развлечения, прежде чем добавить его в лото.

Вокруг нас мужчины выглядели мрачными, но я не собирался испытывать никаких чувств по этому поводу. Десять лет? Это целая жизнь плюс несколько лет в жестоком мире, в котором мы жили. Если через десять лет я все еще буду здесь, я буду беспокоиться об этом дерьме. Но до тех пор я был счастлив продолжать жить так, как жил, приспосабливаясь к новому раскладу семейных отношений, когда наш папа умер и похоронен.

Лидер итальянцев, Джованни, резко встал, затушил сигару, взял со стола ручку и провел ею по своей ладони.

— На своей крови я клянусь защищать и заботиться о женщине, которая обеспечит жизнь Наряда. Пусть ее жертва принесет семье союз, — сказал он твердо, и я должен был признать, что уважаю его за это. Возможно, я не очень хорошо знал нашу младшую сестру, но я хотел, чтобы она жила в безопасности, и его обещание гарантировало это, если она окажется с ними. По крайней мере, насколько можно доверять слову человека с его характером.

Он продолжил называть имя из чаши, и я погрузился в свои мысли, обращая внимание только на то, чтобы убедиться, что он назвал не имя нашей сестры.

Мой взгляд скользил между оставшимися семьями, пока слухи и сообщения о злодеяниях, за которые они все были ответственны, проносились в моей голове, и я пыталась решить, есть ли среди них хоть одна, с кем бы я был счастлив, если бы наша младшая сестра оказалась рядом. Однако я не был уверен, что могу так уж доверять кому-то из них.

Джованни пододвинул ко мне чашу, и я моргнул, глядя на окровавленные листки бумаги, на которых, возможно, была написана моя судьба.

Я смочил губы, затем поднес руку ко рту, используя собственные зубы, чтобы собрать свою кровь с ладони руки и дать ей стечь на сложенную бумагу.