Чтение онлайн

– Сами! Сами!
– хохотнула Зара - Ленин в кепке!

Гандоныч улыбнулся, швыркнул, засосав сопли, и сунул пятисотку в карман.

– А говорил, золото?

– Будет!
– уклончиво ответил Гандоныч

– Ну ладно!

Цыганки ушли.

Он поднял тетрадку и посмотрел обложку на солнце.

Слово - Дневник - прочлось легко.

С трудом, и больше на догадку, он прочёл ещё - уч...ка ..стого .л..са.

Но фамилию, имя и отчество, ученика шестого класса, прочесть не получилось.

Он полистал тетрадь, не читая, а высматривая даты.

И наткнулся на полную запись - "3/I/69"

В 1969, он учился в седьмом классе.

Автор дневника был младше всего на год.

Гандоныч стал погружаться в воспоминания, но, тут же, затряс головой, и зелёные сопли, вытекли на верхнюю губу - Блядь-блядь-блядь! ... Нет-нет-нет! ...
– забормотал он, как заклинание, швыркая и утираясь.

Гандоныч забрался в нору и хлебнул водки. В последний раз, цыганки, принесли литровую бутылку, и он растянул её, почти на неделю.

Под водку, воспоминания не причиняли столько боли, и он стал читать.

С первой страницы.

Дневник ученика 6а, класса

"25/V. Ура! Каникулы! Нас, отличников, отпустили на каникулы, на неделю раньше. Из моего класса только троих: Люську, Тольку и меня.

Делать нечего и скучно без пацанов. Мы с Толькой пошли в школу и заглядывали в окно класса. Пацаны, с кислыми лицами, сидели за партами и завидовали нам. Мы дразнили их, а когда Лидия Андреевна погрозила нам указкой, убежали ...

Сходили на речку, но вода холодная и купаться ещё рано ...

сходили в детсад, в старый детсад, в него мы с Толькой ходили, когда были маленькие, теперь у нас новый детсад, а в этом интернат, это для тех, кто зимой учится в нашей восьмилетке, кто живёт не в нашей деревне, а на фермах

раньше их возили зимой на санях трактором, на санях был вагончик с печкой и их возили к нам, и обратно, после уроков, а теперь они приезжают в сентябре и живут шесть дней в интернате, в старом детсаду

но сейчас интернат закрыт, а кто учится в школе, с ферм, приезжают на автобусе

некоторые и зимой ездют на автобусе, но за билет надо платить, а на тракторе бесплатно

мы слонялись по двору интерната ... делать нечего и скучно ... потом Толька предложил обойти по завалинке вокруг детсада, кто пройдёт и ни разу не соскочит с завалинки, и руками за стенку не держаться

с первого разу мы оба соскакивали ... со второго раза я соскочил только один раз, а Толька два ... с третьего раза я обошёл, ни разу не соскочив, а Толька соскакивал два раза ... после этого, Толька сказал, что больше не хочет обходить ...

Мы сидели на крыльце и пришли девчонки, из нашего класса Люська, и Томка из шестого б ... Томка тоже отличница

Мы закончили пятый класс и перешли в шестой

С девчонками стало немного веселее, но всё равно, скучно

О чём разговаривать с девчонками? ..."

... На перилах крыльца сидели девчонки из параллельного класса. Верка и Валька.

Мы подошли и поднялись к ним.

– А давайте целоваться!
– сходу предложил Витька

Девчонки засмеялись и слезли с перил.

– Мы не хотим целоваться!
– ответила Сорокина

– Тогда обниматься!
– и Витька тиснул Вальку

Валька завизжала и вырвалась - Дурак!

Витька обхватил Верку и хотел пощупать, но из-за угла вышла тётя Лида, соседка Сорокиных, и Витька отскочил от Верки.

Девчонки сбежали с крыльца и пошли следом за тёткой, оборачиваясь, и показывая нам языки ...

Гандоныч встряхнул головой и сопли дотянулись до губ. Швыркнул, засасывая. Харкнул и утёрся ладонью.

Хлебнул водки и листнул дневник.

...

– Эй!

Днём моросил дождь и он, забравшись в нору, подрёмывал и, видимо, заснул.

Высунув голову, зажмурился от яркого солнечного света.

Вылез и отдал цыганкам железо. Взял пакет.

– Ну!
– Зара зажала в пальцах тысячную

– Щас!

Он сунул пакет в нору и извлёк из кармана пятирублёвик, тускло блеснувший на солнце.

Зара прищурилась - Золотой??

– Царский. Полуимпериал. Николашки

– Хымм! Клад нашёл, Буратино?

– Пять штук!

– Две!
– Зара вытянула вторую руку, с тысячной

– Ладно!

Не в его положении было набивать цену и торговаться.

Он щёлкнул монету, и она взлетела, вращаясь и поблёскивая.

Зара выронила купюры и поймала золотой.

Осмотрела. Потёрла пальцами и попробовала на зуб.

– И всё?

– Всё!
– и он, подобрав купюры шагнул к норе

– Пока, Гандоныч! Через неделю!

– Пока-пока!
– бормотал он, прячась, от припекавшего солнышка, в нору.

Свалка была на пустыре, на восток от города. Метрах в двухстах от свалки, шёл овраг. За оврагом тоже пустырь, а за пустырём - дачный посёлок, Гусиный Брод.

На пустырях и в овраге, когда-то росли сосны. Но город и дачники, вырубили сосняк.

Он слышал, что где-то, в этих местах, проходила армия Колчака, отступая к Омску.

За водой ходил в дачный посёлок, в рабочие дни. Дачников не было, и он набирал воды в пятилитровую бутыль. В норе разливал по литровым бутылкам.

В конце марта установилась тёплая погода и он, с радостью, покинул ночлежку. Не любил Гандоныч, когда лезли в душу случайные сожители.

Нору почти не засыпали мусором, и он легко до неё добрался. Помня, как мёрз прошлой весной, утеплил её. Натаскал коробок из-под телевизоров и мониторов. Заполнил их пенопластом, и обложил стены норы изнутри и застелил пол.

Когда лёг на пол, то даже не захотелось затаскивать тюфяки, пропотевшие и вонючие.

Отлежавшись и оставив тюфяки на солнце, снаружи, пошёл за водой.

Спускаясь в овраг, оглянулся на блеснувшее, справа, в сухой траве. Сначала показалось, что это кусок жёлтого стекла от донышка пивной бутылки. И он продолжил спуск, но остановился и вернулся.

Это и был золотой пятирублёвик Николашки, чеканки 1898 года, с минцмейстером АГ, на гурте.

Осмотрев монету и потерев в пальцах, и попробовав на зуб, убедился, что настоящая. Просто, ни о чём не думая, ковырнул носком ботинка бугорок и ...