Чтение онлайн

По крайней мере, сейчас.

Вскоре я увидела внизу огни Лондона и в тот момент ощутила уверенность: так и должно быть. Я должна действовать. Строить свою жизнь и опираться в этом на себя.

Оказавшись в квартире, я поняла, как сильно скучала. И по дому, и даже по соседке Вере, чья голова высунулась из кухни.

— С приездом!

— Спасибо! — искренне улыбнулась я в ответ.

Лондон, 2003 г.

Я была уверена, что больше никогда не вернусь на Гибсон-Гарденс. И понимала, что в истории с Алексом давно пора ставить точку. Но мы всё ещё были женаты. И с этим мне нужно было что-то делать. Выбора не было. Телефон Алекса не отвечал, а потом и вовсе стал недоступен. Если я хочу получить развод — а я этого хочу — придётся снова подняться по проклятой лестнице.

Я снова и снова прокручивала в голове диалог, который мог состояться между мной и Алексом, пытаясь понять, какие аргументы пробьются через наркотическую пелену и подействуют на него должным образом.

Но реальность в очередной раз удивила.

Прежняя квартира встретила меня новой и весьма прочной на вид входной дверью. На стук вышел незнакомый молодой человек, который не был похож ни на наркомана, ни на алкоголика, ни на бездомного, нашедшего тут приют.

— Могу чем-то помочь? — уточнил парень. В руках он держал кухонное полотенце, а из квартиры доносился аромат еды — новый жилец что-то готовил.

— Да, я жила здесь… Давно… — протянула я, чтоб дать себе время сориентироваться. — А вы не знаете, что случилось с… прошлым квартиросъемщиком? Где он?

— Простите, боюсь, не могу вам с этим помочь, — ответил наконец парень.

На меня навалилась безысходность. Пробормотав извинения, я пошла вниз.

Выйдя из подъезда, я почувствовала, как грудь сдавило невыносимой болью.

Алекса больше нет. Вообще нет на этом свете.

Передозировка? Или, возможно, он покончил с собой?

Сердце сжалось от мысли о потере. Грудную клетку сдавило ещё сильнее — стало тяжело дышать. Доковыляв до знакомой скамейки, я села и согнулась пополам.

В душе всё смешалось: любовь, горечь, отчаяние, боль, обида, страх, беспомощность, одиночество и… Незавершённость. Алекс умер, когда мы ещё находились в браке. Значит, теперь я — вдова, а это слово абсолютно не укладывалось в голове.

Он не мог уйти вот так, не попрощавшись…

Через силу поднявшись, я зашагала к станции метро. На ходу я пыталась понять, что делать теперь. Нужно было как-то узнать, куда отвезли тело Алекса. Там мне наверняка сообщат причину смерти. Когда-нибудь я узнаю, где он захоронен, и приду положить какие-нибудь красивые цветы на могилу, чтобы попрощаться.

Мимо прошёл Алекс.

Мимо прошёл Алекс?!

Я замерла, не в силах осмыслить то, что видели мои глаза. На Алексе были какие-то отвратительно грязные вещи. Это совершенно точно был он. Живой.

Призрак не может так ужасно выглядеть.

Алекс выглядел как бомж и конченый наркоман. Запах, шлейфом тянувшийся за ним, полностью соответствовал. Я скривилась от отвращения. Пересилив себя, постаралась придать лицу спокойное выражение и окликнула:

— Алекс?

Он не услышал. Я позвала громче.

Алекс обернулся. Отсутствующий взгляд упёрся в меня. Он определённо не понимал, кто перед ним. Я почувствовала болезненный укол в области сердца. И вдруг в пустых глазах Алекса блеснула искра сознания.

— Анджики? — осторожно уточнил он. — Это реально ты?

Я выдохнула, но радоваться было рано. Сначала нужно было понять, что Алекс помнит из наших последних встреч.

— Ты… ты сделала… — он скользнул взглядом по моему животу и опустил глаза, не в силах произнести фразу до конца.

— Да.

Алекс рвано кивнул, буквально клюнул воздух носом.

Ему было больно, я это видела. К ломке и похмелью теперь прибавилась утрата важного — возможно, единственно важного, что было в жизни Алекса.

— Я вот думал сегодня, — сказал он так, как будто был абсолютно трезв. — Зачем мне жить? Какой смысл мне страдать на улице, думать об этом унижении, чувствовать всю эту боль? Думаешь, я выбирал такую жизнь? Думаешь, мне нравится быть таким?

Эти слова неподъёмными глыбами падали в моё сознание. Было ощущение, что я пришла добить умирающего.

Господи, ну почему всегда должно быть так невыносимо тяжело?

Нужно было сразу перейти к делу, чтоб поскорей покончить с этим.

— Алекс, я приехала к тебе… — я осеклась, не в силах вынести зрелище его полного падения. — Ты живёшь на улице?

Вместо ответа он просто поджал губы и хмыкнул себе под нос.

Дома у Алекса больше не было. Ночевал то тут, то там. Он превратился в одного из тех бродяг, с которыми я однажды провела ночь под мостом.

Сердце сжалось от жалости и желания помочь близкому человеку.

— Алекс, я приехала к тебе, чтобы поговорить о разводе.

Все силы уходили на то, чтобы сохранять хладнокровие и ясный ум, потому что внутри бушевал пожар. Я чувствовала, что предаю близкого человека, бросаю его, отвергаю в тот момент, когда нужна ему больше всего.

Чувство вины — самое отвратительное из всех чувств.

Только я собралась сказать, что привезла документы на подпись, как Алекс упал на колени. В мгновение ока он оказался на земле, впиваясь руками в лицо. В глаза.

— Алекс?

— Я ничего не вижу! — закричал он.

Господи, только не это!

Казалось, Алекс сейчас выцарапает себе глаза, так бешено он тёр их и кричал.

— Я вызову скорую! — меня наконец отпустил шок. — Сейчас, подожди! Подожди немного.

Дальше я прошла 7 кругов ада. 2 часа мы ждали машину скорой помощи, чтобы увезти моего ослепшего от стресса мужа в больницу. С ним меня почему-то не пустили, хотя единственное, что давало ему поддержку и силы от ломки и нарастающей тревоги, была моя сжимающая его рука.