Чтение онлайн

Сначала санитары отказывались забирать наркомана, но, поняв, что он действительно ничего не видит, всё же сжалились. Сказали, в какую больницу отвезут Алекса и уехали.

Я осталась стоять одна. В состоянии аффекта человек обычно ощущает, как реальность искажается в его глазах, замирая в мгновении, когда час кажется вечностью. Всё вокруг замедляется. Проходящие мимо люди будто плавают в густом бульоне. События, происходящие совсем рядом, выглядят далёкими. Гул в ушах мешает сосредоточиться. Картинка становится мутной. Всё плывёт перед глазами.

Моё сознание было похоже на мираж.

Я не думала о прошлом и не представляла себе будущее. Меня будто вообще ничего не заботило. Я замерла в моменте здесь и сейчас. Остальные дела исчезли. Помню, как долго и мучительно ехала в больницу.

Медсестра попросила подождать.

Опустившись на сиденье в приёмном покое, я сохраняла абсолютное спокойствие, можно даже сказать — равнодушие ко всему происходящему. Вокруг медперсонал сновал туда-сюда.

Мир бурлил, а я находилась под стеклянным колпаком, запертая в стерильных мыслях, никак не связанных с моей собственной жизнью.

Наконец, я увидела приближающегося врача.

Доктор Джонсон долго объяснял что-то медицинскими терминами. Алекс потерял зрение от сильного потрясения, возникшего непосредственно перед инцидентом или накануне. Закупорка артерии зрительного нерва — так предположил доктор Джонсон.

Из-за того, что я сообщила ему о разводе.

На вопрос, лечится ли это, Джонсон развел руками:

— Никто не знает, случай нестандартный: может, он начнёт видеть уже завтра, а может, навсегда останется слепым.

Доктор Джонсон спросил, хочу ли я навестить мужа, и ничуть не удивился, когда я отказалась. Добавив напоследок, что мистера Чапмана смогут оставить здесь только на сутки — такие правила. — док попрощался и зашагал прочь.

Я постояла с минуту, подошла к стойке, оставила свой номер мобильного и вышла из больницы.

Следующим утром из тягостных раздумий меня выдернул телефонный звонок:

— Миссис Чапман?

— Да.

— Ваш муж сбежал из больницы.

Я убрала трубку от уха, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Выдох. Снова подняла телефон к уху.

Ты умеешь удивлять, милый…

Может, поискать вокруг клиники?

От одной мысли о продолжении поисков икры свело судорогой. У меня совсем не осталось сил. Да и каков шанс его найти? В большом городе, в целом Лондоне? Пришлось признать свою беспомощность: я сделала всё возможное. Теперь могу только ждать, что Алекс сам выйдет на связь. Или же со мной свяжутся представители власти.

— Всё! — сказала я вслух. — С меня хватит!

От того, что я снова попаду в больницу, никому лучше не станет.

Через 3 часа на экране высветился незнакомый номер.

Не буду отвечать! Но… Вдруг это Алекс?

— Да! — Мне не удалось скрыть волнение.

— Анья?

— Да!

— Это Джейн, я со стационарного телефона.

— Да, Джейн? Что такое?

— Алекс попал в автокатастрофу.

Только сейчас я заметила, что голос Джейн звучал безжизненно.

— Чего? В автокатастрофу? — я уже соскочила с кровати, готовая бежать.

— Он ехал на машине и на большой скорости врезался в другой автомобиль.

Внутри всё похолодело.

— Он жив? — еле слышно выдавила я.

— Он очень плох… Так они говорят. Я больше ничего не знаю, меня к нему не пускают.

— Но ведь он жив, да? Не умер? Его куда положили? В какую больницу?

— Тут, в Борнмуте.

— А… — я сглотнула. — А люди из… другой машины? В которую он врезался?

Эта секунда до ответа показалась вечностью, ведь если он кого-то убил…

Я тоже в этом виновата!

— Нет, машина стояла пустая на парковке. В ней никого не было. Но Алекс в очень тяжёлом состоянии, и медсестра сказала, что… — голос Джейн соскользнул и провалился туда, где мать готовится потерять сына.

— Я скоро буду! — я одевалась на ходу и искала сумочку.

Мама Алекса жила в Борнмуте, на юге страны, недалеко от Ла-Манша. Если Алекс попал в их больницу, значит, авария произошла в том же округе. Сбежав из лондонской клиники, Алекс поехал к матери. Мог ли он слепой добраться туда, преодолев добрую сотню миль?

На поезде я доехала до Борнмута за три часа, которые показались вечностью. Потребовалось ещё время, чтобы найти больницу, но вскоре я уже бежала по главному вестибюлю к сидевшей на диване Джейн.

Мать Алекса будто усохла. Она и так была невысокой, а теперь и вовсе казалась крохотной.

— Он умер, — услышала я и не сразу поняла, что эти слова тоже произнесла Джейн — таким чужим был её голос. — Умер у меня на руках, понимаешь? Я держала своего мёртвого сына на руках и ничего не могла делать, кроме как выть. Боже, надеюсь, ты никогда не испытаешь ничего подобного. — Джейн смахнула слёзы. Я принесла ей стакан воды. Руки Джейн так сильно тряслись, что половину она расплескала на пол.

— Алекс приехал ближе к вечеру уже. Он был… Не в себе, — рассказывала Джейн, вытирая глаза салфеткой. — Просил денег. Я не дала. У меня не было налички, даже пяти фунтов, — будто оправдывалась Джейн. — Мы ещё поругались… Хотя я даже не вспомню, по какому поводу. И он попросился сходить в туалет и, видимо, стащил ключи от машины, или… Может, он взял их ещё до того, я не знаю. Я только услышала, как дверь хлопнула, а через… — Джейн всхлипнула и закрыла руками глаза. — Я услышала этот звук, такой страшный. Грохот с улицы. Машина врезалась во что-то… Стекло посыпалось, кто-то закричал. А я… Знаешь, я сразу поняла, что это Алекс. Не знаю откуда. Я же ещё не знала, что он взял ключи и что это моя машина. И всё же я почему-то была уверена, что он там…

Джейн плакала, я гладила её по спине, хотя мне самой бы не помешала поддержка. Хотелось уйти. Просто забыть всё это или хотя бы притвориться, что ничего подобного со мной и с моей жизнью не происходит.

Это чьё-то чужое. Не моё. Этого просто не может быть.

— И тогда я побежала. А он, знаешь, всего ничего успел проехать. Там было такое… Месиво из машин… Прямо каша какая-то. И… Алекс. — Джейн сорвалась, начала рыдать. — Он вылетел через лобовое, разбил его собой. Не пристегнут был. И он лежал в кустах каких-то, его даже ещё никто не увидел. Я первая его нашла. А он лежал такой… Такой бесформенной кучей, что…