Чтение онлайн

— Банджи!

Его звонкий голос гремел на всю округу. Видимо, он звал заигравшегося где-то ребёнка.

— Банджи-и-и! Банджи!

Индус выкрикивал это имя снова и снова и очень суетился. От его криков воздух тихого, всё ещё спящего города будто подёрнулся рябью, а мы разразились диким смехом. Смеялись и смеялись, не могли остановиться, пока животы не свело от колик, а из глаз не потекли слёзы. То ли это было невероятно комично, то ли мы были настолько влюблены, что весь мир приносил только радость, но я ощутила острый прилив счастья. Неожиданно для Алекса и для себя самой я воскликнула:

— Алекс, ты мой Банджи!

— Чего? — засмеялся он.

— Ну смотри, как мило: Банджи, Банджики… Вот! Ты мой Банджики!

— Банджики?

— Банджики!

— А ты тогда… — Алекс задумался. — Ты тогда моя Анджики!

Алекс крепко обнял меня, но этого нам обоим было мало. Он подхватил и поднял меня над землёй, словно куколку, и закружил по всей улице под нескончаемые крики индуса.

С того момента у нас появилась общая тайна. История, известная и понятная только нам. Мы приняли новые имена, как это делают посвящённые, когда обращаются в веру. Это было похоже на церемонию. Ритуал, который объединил нас ещё сильнее.

А придуманные имена, как подписи, засвидетельствовали секрет, который знали лишь мы. Нам открылись глубины безусловной любви, что доступна лишь избранным, а всему остальному миру чужда и непонятна.

Анджики и Банджики были не просто шуточными именами, случайно придуманными после бессонной ночи. Они делали нас частями одного целого, оказавшимися в разных концах земли. Но вопреки всем обстоятельствам мы встретились, чтобы быть счастливыми вместе вне зависимости от количества денег, наличия статуса и прочих формальностей. Каждый раз, называя друг друга так, мы возвращались в тот миг — один из самых счастливых в нашей жизни.

Варанаси, 2005 г.

Из-за этого человека я провела в дороге лишние полтора часа. Он грубил мне, хамил, угрожал. Напугал меня и чуть не высадил непонятно где.

Да он ещё сам мне должен!

В тот момент я верила, что восстанавливаю справедливость и наказываю человека, который это заслужил.

Под несмолкающие крики водителя лодка, ожидающая меня от отеля, отплыла от пристани. Через пару минут я уже не слышала ничего, моё путешествие началось по-настоящему.

Варанаси, 2005 г.

Мы плыли через Ганг — священную для индусов реку. Служащий отеля, отвечающий за переправу, рассказывал, что Долина Ганга — самый густонаселённый регион Земли. Глядя с воды на берег, в это было легко поверить. Здесь проживали более полумиллиарда человек.

Индуисты считают, что Ганг — это небесная река, сошедшая на Землю. Миллионы верующих совершали паломничество к Гангу, и одним из самых значимым городов для этого был именно Варанаси. Со всей Индии сюда стекались люди, чтобы умереть. Родственники спешили привезти сюда только что умерших матерей и отцов. Индусы верили, что этот город очистит их души от грехов, избавит от колеса сансары и дарует мокшу [11] .

Берег приближался. Размытые тени превращались в исторические здания невероятной красоты. Они сплошной стеной стояли вдоль берега, возвышаясь над рекой.

Я увидела гхаты — огромные лестницы, ведущие от берегов Ганга к городским улицам и будто перерастающие в высокие стены храмов и дворцов.

Под этими лестницами кипела жизнь. В реке, весь берег которой был завален разным мусором, купались люди: окунались с головой и чистили зубы. Они стояли по грудь в воде в окружении плавающих обёрток, пластиковых бутылок, тряпок, размякших кусочков еды и ритуальных цветов. Всего в сотне метров от купающихся плавал труп собаки.

Искупаться в Ганге — мечта всех индуистов, они верят, что священные воды смывают грехи. И всем этим людям было абсолютно не важно, что сюда ежедневно сбрасывали сотни кубометров неочищенных сточных вод: промышленные стоки, человеческие отходы, химикаты с заводов, коровий навоз, частично кремированные трупы и прах, туши животных и строительные отходы. Все, за кем я наблюдала, пока лодка плыла вдоль берега, ныряли с головой и набирали воду в рот без всякой опаски.

Общественная зона кончилась, началась частная, которая в основном принадлежала респектабельным отелям. Лодка везла меня к одному из них. Отель располагался в историческом здании и выглядел как настоящий королевский дворец. Архитектура поражала воображение.

От центрального входа прямо в реку вела широкая лестница, каждая ступенька которой была украшена сотней огоньков. Само здание тоже подсвечивалось красными и жёлтыми прожекторами.

Ничего более странного и величественного я в жизни не видела!

Это было самое роскошное строение на берегу, и, наверняка, одно из самых старых.

— Наш отель построили в восемнадцатом веке, — произнёс сопровождающий, будто отвечая на мои мысли.

В лобби лежали ярко-красные ковры, а потолок был усеян «звёздами» — крошечными подвесными лампочками, которые создавали иллюзию ночного неба. Вместо дверей повсюду были большие арки, и не было никакого яркого света — лишь приглушённый и тёплый.

Разглядывая красные диваны и кресла, стоящие на красных коврах, я вспомнила, что это особенный цвет для индусов. Кажется, и женщины в Индии выходят замуж именно в красном.

В номере, куда меня проводили, тоже было много красного: узкие ковры, покрывало на кровати, декоративные подушки на креслах… При этом на потолке была синяя индийская роспись, а над кроватью висел жёлтый гобелен. Несмотря на такой взрыв красок, который — я уже поняла — абсолютно точно передавал настроение Индии, все вместе эти вещи смотрелись идеально. Будто по-другому и быть не могло. Стоя посреди этой гармоничной эклектики, я ощущала себя особой королевских кровей.

Больше всего меня впечатлила полукруглая терраса. На ней стояли клумбы с роскошными канареечными цветами, а вид, который с неё открывался, просто захватывал дух. Величественный Ганг представал во всей красе, будто соединялся с горизонтом и уходил в небо. По реке плавали лодки с туристами. Я действительно оказалась в другом мире, но…

Почему я всё время думаю об этом наглом таксисте?

Пока мы плыли через Ганг, меня не покидало странное ощущение совершённой ошибки. Сначала-то я была довольна собой и уверена, что поступила правильно. Выиграла спор и наказала недобросовестного человека. Однако в глубине сознания теснились совсем другие мысли.

Какой смысл в твоей справедливости, Аня, если злой человек стал ещё злее?

Я представила, что наш мир — это круговорот добра и зла. И все наши поступки толкают это колесо. Добрые люди становятся добрее, а злые…

А что, если самое сложное в жизни — двинуть колесо в обратную сторону? Сделать добро злому человеку.

Повернуть вспять, нарушить закономерность, которая подкрепляет этот круговорот. Если несколько человек сделают так же, злой станет добрее.