Чтение онлайн

Тогда командиры Конной армии обратились к Сталину. Выслу­шав жалобу, он пригласил их на съезд, где организовал встречу с Ле­ниным. Они обосновывали свою настойчивость, в частности, тем, что во время рейда молодые конники получат практику верховой езды, а командиры упрочат навыки взаимодействия в составе со­единений.

Ленин оценил эти рациональные соображения и попросил Сталина передать главкому, что «он согласен с мнением командо­вания Конной армии». С правого берега Кубани кавалерийские ди­визии двинулись на Украину 11 апреля. Совершив беспрецедент­ный в современной истории тысячекилометровый рейд, к 25 мая армия сосредоточилась в районе Умани. Уже 27-го числа конники Буденного пошли в бой...

Это произойдет позже, а через два дня после начала наступле­ния белополяков, 28 апреля, Политбюро рассмотрело план опера­ции по отражению польско-петлюровского вторжения. Было при­нято решение: перебросить «все возможное» с кавказского на­правления и отправить на польский фронт. На этом заседании со Сталина были сняты обязанности члена РВС Юго-Западного фрон­та и поручен ему общий контроль за действиями Кавказского и Юго-Западного фронтов.

В практических условиях исполнение решения Политбюро об усилении войск на польском направлении было затруднено острой нехваткой вооружения и обмундирования, а развал транспорта тормозил переброску армейских частей. «Выход» из этого положе­ния Совет труда и обороны (СТО) нашел в том, что в дополнение к прежним обязанностям 10 мая Сталина назначили председателем комиссии по снабжению армии патронами, винтовками, пулеме­тами и налаживанию работы патронных и оружейных заводов.

Одновременно он был назначен председателем комиссии по снабжению Западного фронта одеждой. Его снова обязали прини­мать неотложные меры. Впрочем, он быстро разобрался в ситуа­ции. Перечень мер для незамедлительного решения он представил в двух докладах на заседании СТО.

Но и в этот раз ему не дали довести дело до логического конца. И, как это уже случалось неоднократно, организационные, полити­ческие и хозяйственные вопросы он снова вынужден сменить на военные. Похоже, стало уже утвердившейся традицией, что всякий раз, когда на фронте складывалось критическое положение, на ка­тастрофический участок направлялся Сталин...

Так произошло и в этот момент. 18 мая решением Центрально­го комитета его утвердили членом РВС Юго-Западного фронта. Это было четвертое назначение за прошедший месяц; одновременно его ввели в состав РВС Республики.

Сталин покинул Москву 26 мая. На следующий день он был в Харькове. Здесь размещался штаб фронта. Разобравшись в ситуа­ции, он выехал в Кременчуг — ближе к наступавшим войскам.

Юго-Западный фронт представлял собой странный симбиоз. Его южное, левое крыло противостояло войскам пока еще сидев­шего в Крыму Врангеля, а правое держало линию Советско-поль­ского фронта, протянувшегося через всю Украину. В перспективе такое построение обороны обещало бои на два фронта; причем са­мостоятельными противниками, что, конечно, являлось грубым просчетом Реввоенсовета Республики.

Прибыв на крымский участок, уже 29 мая Сталин сообщил Ле­нину о мерах, принятых им для отпора войскам белых, угрожав­шим со стороны Крыма. 31 мая он подписал директиву об обороне Одессы. Еще до его приезда на южный участок, на другом крыле Юго-Западного фронта, в районе Умани сосредоточилась Конная армия Буденного. Совершив с 11 апреля по 25 мая невиданный ты­сячеверстный марш с правого берега Кубани на Украину, уже че­рез день конармейцы вступили в бой с поляками. Днем раньше на­чала наступление 14-я армия фастовской группы красных.

Однако начавшееся наступление не принесло успеха. Анализи­руя состояние дел на Советско-польском фронте, 31 мая Сталин отмечает в письме Ленину: «Теперь, когда я познакомился с поло­жением фронта, могу поделиться с Вами впечатлениями. Основная болезнь Юго-Западного фронта — все три армии воюют без резер­вов... Конная армия, оставшаяся без серьезной поддержки со сто­роны пехоты, ослабнет, само наступление распылится на ряд мел­ких стычек...»

Он объективно оценил ситуацию и поставил вопрос об усиле­нии фронта, но Ленин не мог ему помочь. Направив 2 июня теле­грамму в Кременчуг с пометкой «Вручить только лично Сталину для личного расшифровывания», Ленин признается: «На Западном фронте положение оказалось хуже, чем думали Тухачевский и глав­ком, поэтому надо просимые дивизии отдать туда, а с Кавказского фронта взять больше нельзя, ибо там восстания и положение архи­тревожное...»

Сообщив об опасном положении на Западном фронте, в конце шифровки Ленин отметил: «Вы, конечно, помните, что наступление на Крым приостановлено впредь до нового решения Политбюро».

Суть проблемы, о которой идет речь в шифровке Ленина, со­стояла в том, что войска Юго-Западного фронта, противостоявшие левым крылом сидевшему в Крыму Врангелю, своим правым кры­лом, на польском участке, соприкасались с Западным фронтом красных. В командование его войсками еще 29 апреля в Смоленске заступил Тухачевский. Предложенный Тухачевским план разгрома поляков утвердили в Москве накануне, 28-го числа.

Осуществляя свой план, новый командующий 14 мая начал на­ступление на Свенцяны, Молодечно и Борисов, заняв эти города. Видимо, за этот успех 28-летнего бывшего подпоручика, — во вре­мя службы в царской армии не командовавшего даже ротой и, уж конечно, не кончавшего «академии», — в разгар операции, 22 мая, наряду с С.С. Каменевым и А.И. Егоровым, причислили к Генераль­ному штабу.

Однако триумф Тухачевского продолжался недолго. Дело в том, что резервов у командарма-«вундеркинда» не было. Впрочем, это не являлось случайностью. Их и не могло быть. Свое кредо в отноше­нии ведения войны Тухачевский изложил еще 24 декабря 1919 го­да, прочтя в Академии Генерального штаба программную лекцию: «Стратегия национальная и классовая».

«Стратегические резервы, — самоуверенно провозглашал в ней подпоручик, — польза которых всегда была сомнительна (курси­вы мои. — К. Р.), в нашей войне и вовсе не применимы... Фронты ар­мий громадны. Пути сообщений в полной разрухе. Вместе с тем операции развиваются со стремительной быстротой. Все это дела­ет употребление стратегических резервов с целью нанесения противнику удара в решительный момент совершенно излишним и вредным самоослаблением».

Не нужно заканчивать академию, чтобы понять очевидную бредовость такого утверждения. Это рассуждения дилетанта, не понявшего азов военного искусства. И поляки уже вскоре препод­несли «гениальному» полководцу вразумляющий урок.

Когда в ответ на удар Тухачевского 30 мая поляки предприняли контрнаступление, они не только отбросили его войска назад. По­ляки создали угрозу полного разгрома его фронта. Не имевший ре­зервов и не умевший организовать оборону Тухачевский ничего не мог предпринять. Его войска бессильно отступали. Только 15-я ар­мия Корка из последних сил цеплялась за плацдарм в районе По­лоцка. Убедительное поражение должно было излечить молодого командарма от самоуверенности и беспечности, но, как показали дальнейшие события, этот горький урок не пошел впрок.

От полного разгрома Тухачевского спасли лишь действия Ста­лина. Казалось бы, получив отказ Ленина в пополнении сил Юго-Западного фронта, Сталин мог спокойно выжидать в надежде на лучшие времена. Но, в отличие от самоуверенного «вундеркинда», он не верил в чудеса и трезво оценивал обстановку. Его понимание военных вопросов представляло собой разительный контраст с верхоглядством бывшего царского подпоручика.

Трезвый реалист, опытный и творческий человек, Сталин искал выход из мышеловки, в которой оказался Юго-Западный фронт, зажатый между белополяками и Врангелем вследствие непроду­манной военной политики Реввоенсовета Республики и главкома.