Борьба за моря. Эпоха великих географических открытий
Шрифт:
Атауальпа понял, что выбор у него только один: медленная, мучительная смерть на костре или более быстрый, менее мучительный конец. Его уже подвели к готовому костру, когда он заявил, что готов принять крещение.
Вдохновенный миссионер, монах Висенте де Вальверде провел церемонию с большой торжественностью. Властитель инков за несколько минут до смерти получил имя Хуана де Атауальпы. После этого он был казнен. Корчась в предсмертных судорогах, он, вероятно, еще слышал, как выстроившиеся вокруг испанцы хором громко молились за спасение его души.
На другой день Писарро продолжил начатую им невероятно циничную комедию. Тело Атауальпы осталось на ночь на месте казни, а утром его отнесли в церковь Святого Франсиска, названную так в честь покровителя Франциско Писарро, чтобы предать вечному покою бренные останки "инки-христианина". Писарро и его военачальники беззастенчиво явились на похороны своей жертвы одетые в глубокий траур.
Вокруг церкви собралась огромная толпа, в которой были также сестры и жены Атауальпы; с громким плачем они протестовали против того, чтобы Сын Солнца был погребен столь бесчестно, с таким вопиющим нарушением традиций. Испанцы разогнали толпу. Многие женщины в тот же день покончили с собой, чтобы, по их верованиям, сопровождать своего господина в Царство Солнца и воздать Атауальпе последние почести.
После траурной мессы испанцы продолжали дележ. Добыча превзошла все ожидания. После отчисления в императорскую казну Франсиско Писарро досталось шестьдесят тысяч золотых песо, ему достался и золотой трон Атауальпы, стоимость которого была оценена в двадцать пять тысяч. Даже самые последние рядовые воины отряда получили по четыре-пять тысяч песо, что составляло целое небольшое состояние.
Первый этап "Перуанского предприятия" закончился прибыльно, значит его стоило продолжить.
Человек человеку волк
Писарро и его ставленник, король-марионетка
Старинная латинская пословица гласит: Homo homini lupus est (Человек человеку волк). С полным основанием ее можно применить к вожакам армии завоевателей Перу: они действительно перегрызлись между собой, как волки.
Некоторое время после убийства Атауальпы они, опьяненные огромной добычей, жили в безоблачном, на первый взгляд, мире и дружбе.
Писарро считал, что в развороченной, как муравейник, стране неплохо было бы навести хоть какую-то видимость порядка. Лучшим выходом казался король-марионетка, само существование которого восстановит в стране спокойствие и приведет население к повиновению.
Сначала он взялся за другого брата Атауальпы, Топарку, однако юноша внезапно умер вскоре после коронации, во время перехода армии Писарро, доставлявшей нового "властителя" в древнюю столицу империи Куско.
Путь был невероятно тяжелым. Идти приходилось в суровую погоду, по почти непроходимым местам. К тому же перуанцы уже начали организованное сопротивление. В диких скалах и горных теснинах, па берегах бурных горных ручьев большие отряды перуанцев внезапно нападали на испанскую армию, сражаясь ожесточенно и отчаянно. Правда, все нападения были отражены, но испанцы понесли тяжкие потери, ибо гибель каждого воина и каждой лошади была для них невозместимой утратой. А нападения не прекращались, силы индейцев не уменьшались. Положение испанцев становилось безнадежным.
Суеверные головорезы сочли настоящим чудом событие, случившееся однажды во время этого рискованного перехода. Когда они расположились в тесном ущелье на привал, перед ними вдруг появился с пышной свитой знатный вельможа-инка, принц Манко, младший брат убитого Уаскара и единственный законный наследник верховной власти. Он заявил свои претензии на трон и просил помощи завоевателей, чтобы теперь, когда ветвь Атауальпы отпала, трон инков, согласно традициям, вернуть ему, Манко, законному наследнику.
Ничего не подозревая, Писарро с радостью согласился. Что может быть лучше: он посадит на трон самого что ни на есть законного властителя! Прямой отпрыск двухсотлетнего рода инков будет его, Писарро, вассалом!
С готовностью пообещав Манко свое покровительство, он, чувствуя прилив новых сил, пробился до самого Куско, везя в своем обозе нового владыку, союзника, который будет послушным орудием в его руках.
Спустя три дня после годовщины предательства в Кахамарке, 15 ноября 1533 года, отряд конкистадоров вступил в Куско, не встретив в столице никакого сопротивления. Правда, количество найденных здесь сокровищ отнюдь не оправдало алчных надежд завоевателей, но все-таки их нашлось столько, что они могли набить свои кожаные мешки золотом и послать приличную сумму императору.
В столице с тщательным соблюдением всех древних церемоний был коронован принц Манко, новый владыка, который стал теперь называться Манко Капак в честь предка, основателя империи (о переходе в "единственно истинную" веру на этот раз не было речи; политические соображения требовали не оскорблять религиозные чувства перуанцев).
Раздел добычи
Месяцы относительного покоя Писарро использовал для того, чтобы заложить основы колониальной власти. Он приступил к организации административного аппарата завоеванной империи, к восстановлению транспорта, создавал колонии, учреждал гарнизоны в стратегически важных пунктах.
Однако, после того как непосредственная опасность для жизни миновала, положение снова обострилось, снова почувствовалось напряжение между Писарро и Альмагро и их сторонниками. Сто девяносто воинов Писарро, которые вторглись в страну и проделали первый тяжкий переход к Кахамарке, осуществили государственный переворот и пленение владыки, считали себя "первозавоевателями" и требовали максимальных привилегий, за счет позже прибывших наемников, сторонников Альмагро. Люди Альмагро, со своей стороны, кричали, что они спасли окруженного Писарро и его людей от неминуемой смерти и должны получить за это заслуженную награду.