Чтение онлайн

Здесь необходимо подчеркнуть, что подавляющее большинство организаторов промышленного и оборонного могущества были репрессированы в 1937–1938 годах и погибли в тюрьмах и лагерях.

Истинно по-шекспировски – мавр сделал свое дело, и мавр должен уйти.

Кроме того, репрессии создали в стране обстановку такого повиновения, что Сталину казалось, что нет ничего невозможного.

Недобросовестно, а порою и конъюнктурно оправдывая (или просто замалчивая) сталинские репрессии, его апологеты не понимают (или не хотят задуматься), что только по чистой случайности, вследствие «капризов истории» ни они лично, ни их близкие не оказались в числе расстрелянных или погибших в тюрьмах и лагерях. Они также не хотят признать, что беды, обрушившиеся на Россию в конце XX века, не являются итогом отказа руководства от репрессий и заботой о повышении жизненного уровня населения, а произошли вследствие предательства переродившейся (или завербованной противниками СССР) части лидеров государства и трагической политической безынициативности и даже равнодушия членов правящей партии и жителей страны к своей судьбе. А ведь и безынициативность, и равнодушие – не что иное, как наследие этих самых сталинских репрессий.

Чего стоит только такой факт, что, когда около 3/4 населения страны на мартовском референдуме 1991 года высказались за сохранение СССР, уже через девять месяцев, в декабре 1991 года, состоялось Беловежское соглашение, разрушившее великий Советский Союз.

Однако вернемся к предвоенным годам. После оккупации Судетской области Чехословакии, а затем и прекращения существования Чехословакии как государства, захвата литовского Мемеля наступила очередь Польши. Германия потребовала от нее так называемый Данцигский коридор. Непосредственно вблизи границ СССР назревала война. Между тем укрепление экономики СССР, ее оборонной промышленности, перевооружение Красной Армии, осуществляемые в предыдущие годы, не были завершены. Провозглашенный Сталиным и извращенный с точностью до «наоборот» тезис о том, что «кадры решают все» (но незаменимых людей не существует), объективно привел к дефициту управленческой и производственной квалификации руководителей всех ступеней и во всех областях хозяйственного и военного строительства.

Требовалось время для фактического, а не пропагандистского доведения возможностей обороноспособности страны к требуемому временем уровню. Спешно закрывая бреши, всеми способами используя население и ресурсы, включая введение всеобщей воинской повинности, руководство страны настойчиво искало внешнеполитические возможности для выигрыша бесконфликтного времени. Опираясь на убедительные экономические успехи и факты военного разгрома японских войск на Дальнем Востоке, руководство СССР и прежде всего И. В. Сталин искали международного консенсуса. Именно этим определялись переговоры сначала с Англией и Францией, а затем и с Германией.

В итоге в августе 1939 года был заключен договор о ненападении между СССР и Германией. Казалось, оперативная задача решена, более того, ожидалось, что столкновение европейских держав – Англии и Франции с Германией уменьшит военные угрозы для СССР и позволит осуществить намеченные внутренние экономические и оборонные планы. Однако оккупация Германией нынешних стран Бенилюкса, разгром Франции и Югославии, не разоблаченный сговор между руководством Англии и Германии, осуществленный Р. Гессом – вторым после Гитлера человеком Германии, «нелегально» перелетевшим в Англию, продолжающиеся репрессии в отношении командного состава Красной Армии, отсутствие (вследствие уничтожения лучших зарубежных разведчиков и самых талантливых отечественных аналитиков) убедительного осмысливания международной обстановки – привели руководство СССР и прежде всего И. В. Сталина вначале к замешательству, а затем и к целому ряду роковых ошибок, обусловивших недостаточную готовность страны к неизбежной крупномасштабной войне.

Между тем еще за два года до войны с СССР, эксплуатируя фактическую безнаказанность, следуя своей авантюрной практике и, в известной мере, используя договор с СССР «о ненападении», гитлеровская Германия 1 сентября 1939 года вторглась на территорию Польши. В ответ Англия и Франция, связанные с Польшей договором о взаимопомощи, объявили Германии войну. Так, теперь уже официально, началась Вторая мировая война, которая в отличие от Первой мировой войны была для противников Германии и их союзников оборонительной.

Война заполыхала в непосредственной близости от границ нашей страны.

Это потребовало от советского руководства принятия ответных адекватных мер, в частности, осуществления ряда мобилизационных и превентивных защитных мероприятий, присоединения областей Западной Белоруссии и Западной Украины вплоть до так называемой линии Керзона, возвращения Прибалтийских и Бессарабских территорий и, наконец, трудное, но осуществленное в результате советско-финской войны перенесение разграничительных рубежей с Финляндией на десятки километров на запад от Ленинграда.

В сентябре 1940 года Германия, Италия и Япония заключили трехсторонний пакт против Англии, а фактически против СССР (он даже был позднее назван Антикоминтерновским пактом). Вскоре к этому договору присоединились Венгрия, Румыния, Словакия, а затем Болгария – страны, расположенные непосредственно вблизи СССР. А уже в начале 1941 года Гитлер заявил: «Так как Россия все равно должна быть разбита, то лучше это сделать сейчас, когда русские вооруженные силы не имеют вождей и плохо вооружены». Это – также следствие террора 1937–1940 годов в СССР.

Итак, война с Германией стала не просто очевидной, но и неизбежной. Нас ожидала не обычная война, а война, развязанная автором книги «Мет Катрг», война на уничтожение.

Как и в 1812 году, Россия оказалась перед силами всей Европы, кроме Англии; даже Франция выставила против СССР 100 тысяч солдат (заметим, что в рядах французского Сопротивления, немалую часть которого составляли русские, участвовало в 3–4 раза меньше бойцов).

В это время, 5 мая 1941 года, на Военном совете Красной Армии, почти полностью обновленном после предшествующих репрессий и поэтому состоящим из лиц, которые, кроме немногочисленных участников испанской гражданской войны, никогда не управляли воинскими соединениями в реальных фронтовых условиях, И. В. Сталин откровенно назвал Германию противником СССР в надвигающейся войне. Тогда же, демонстрируя миру свою личную готовность к борьбе и, может быть, страхуясь от внутриполитических неожиданностей, И. В. Сталин, помимо фактического, взял на себя формальное руководство правительством Советского Союза, самоназначив себя председателем Совета народных комиссаров СССР. Однако он начал с продолжения старых стереотипов – репрессий. Было арестовано около 300 человек военачальников и военно-промышленного руководства, среди них: нарком вооружений Б. Ванников, командующий военно-воздушными силами генерал-лейтенант П. Рычагов, командующий войсками ПВО страны генерал-полковник Г. Штерн, командующий войсками приграничного Прибалтийского военного округа генерал-полковник А. Локтионов, контр-адмирал К. Самойлов, генерал-лейтенант Я. Смушкевич и другие; среди арестованных было 22 Героя Советского Союза.

Единственная вина практически всех из них состояла в том, что чувство неизбежности войны и личной ответственности привело их к самостоятельным упреждающим поступкам; кроме того, некоторые из них стали жертвами каприза И. В. Сталина или интриг его приближенных.

Все они, кроме Б. Ванникова, погибли в тюрьмах. Это уже граничило с безумием. Военно-воздушные силы, лишившись руководства и страшась любой инициативы, не сумели успешно встретить войну, а почти вся прифронтовая авиация РККА была уничтожена на аэродромах.

Этот факт, сам по себе чудовищный, служит иллюстрацией неподготовленности назначенного взамен репрессированного состава руководства военно-воздушными силами и противовоздушной обороны страны, которое не сумело сделать необходимых выводов из опыта первых часов немецко-польской войны 1939 года, когда гитлеровские ВВС уничтожили на польских аэродромах 70 % военной авиации Польши.

В техническом, экономическом, военноколичественном и политическом отношениях страна, казалось, была подготовлена к войне.

Однако, как показали первые дни и месяцы войны, профессионально слабыми оказались младшие, средние и, отчасти, высшие звенья руководства войсками; в немалой степени отрицательно повлияло принятие неудачной и никем не оспариваемой стратегической концепции войны.

Поэтому, а также по ряду других сходных и смежных причин информация, поступавшая по дипломатическим каналам и от уцелевших после репрессий зарубежных разведчиков, не получила достаточной ответной реакции. Несмотря на уведомленность, были допущены принципиальные, трагические ошибки, приведшие к оперативной внезапности нападения противника, к поражениям в большинстве воинских операций первых месяцев войны, к неожиданно большим потерям в войсках и территорий.