Чтение онлайн

За восемь лет их отсутствия это было единственное место, о котором он заботился.

— Ты часто приходила сюда?

— Да. Я знала, что даже когда тебя не будет, ты захочешь, чтобы о ней заботились.

Я закрываю глаза, вспоминая, как он тащил косилку от моего дома до этого места. Это одинаковое расстояние от обеих наших ферм, но он хранил ее в моем сарае, чтобы его отец никогда не смог отобрать ее у него в наказание.

Мы приходили сюда, и у него уходили часы на то, чтобы все было как надо.

— Она тоже его любила, — спустя мгновение говорит Деклан.

Она всех любила. Не было ни одной души, которую бы Элизабет не встретила, в которой бы она не нашла доброты. Ее сердце было в десять раз больше ее тела, и она была воплощением того, какими должны быть люди.

Однако ничто не могло сравниться с любовью, которую она испытывала к своим мальчикам. Несмотря ни на что, они были для нее на первом месте. Она боролась со всем, что требовалось, чтобы обеспечить их безопасность, и все восхищались ею за это.

Когда она заболела, казалось, что ангелы плачут.

— Она бы хотела, чтобы ты был свободен, Деклан.

— Как?

Под этим, одним словом, кроется так много. Годы ненависти, неуверенности в себе и печали из-за того, что ему пришлось пережить. Если бы я не знала его боль так же хорошо, как свою собственную, было бы так легко ненавидеть его за то, что он разбил мне сердце.

На протяжении многих лет я пыталась полностью обвинить его в том, что он ушел от меня. Я прикладывала столько усилий, желая видеть только свои собственные трудности, но я всегда видела, что Деклану тоже тяжело. Так и должно быть. Независимо от того, что мы говорили в тот день, я знала его и в душе понимала, что, что бы он ни делал, он считал это правильным.

Это не то, чтобы облегчало мое разбитое сердце, но помогало заглушить боль.

Без лишних слов я потянулась к его руке.

Он переплетает наши пальцы, ладони целуются, как будто, так и должно было быть. Две души, чьи отцы уничтожили их, ищут утешения друг в друге. Здесь, между нами, я нахожу покой, которого мне не хватало долгие годы.

Я могла бы сказать ему то, что он хочет услышать, но не стану. Не потому, что не хочу утешить его — хочу, но потому, что знаю, что утешения нет, потому что боль осталась.

— Его больше нет, Деклан. Его нет, и тебя нет. На твой вопрос нет ответа, потому что единственный человек, который мог бы тебе сказать, не может. И… — я делаю паузу, пытаясь придумать правильный способ сказать это. — И нет ничего, что он мог бы сказать, что сделало бы это нормальным. То, что он сделал с тобой, Шоном, Джейкобом и Коннором, было ужасно, неправильно и непростительно. Но она не хотела бы, чтобы вы так жили.

Он наконец-то встречает мой взгляд, и, хотя я не вижу его глаз сквозь темноту, я чувствую его сердцем.

Вот почему мне следовало держаться подальше. Это глубокое чувство, что я открыта и обнажена перед ним — вот что меня пугает.

Деклан сжимает мою руку, а затем наклоняет голову. Наши лбы соприкасаются, и я не могу ничего сделать, кроме как дышать.

— Почему, Сид? Почему после всего этого?

Я поднимаю руки и упираюсь в его грудь, нуждаясь в ощущении биения его сердца, чтобы приковать меня к этой земле. Его вопрос заставляет меня чувствовать себя так, будто я парю.

Только я не знаю, о чем он спрашивает.

— Что именно?

— Почему ты заставляешь меня чувствовать себя так? Почему, находясь рядом с тобой… — его руки обхватывают мои бедра, притягивая меня ближе к себе. — Почему я чувствую себя потерянным и одновременно обретенным?

Может быть, дело в темноте и танце, который мы разделили.

Может быть, дело в моих безумных гормонах из-за беременности.

Может, потому что я хочу его больше всего на свете, но слишком эгоистична, чтобы дать ему легкую дорогу.

Все, чего я хочу, — это он. Мы. Этой близости и понимания.

— Потому что мы все еще ищем то, что потеряли.

Деклан тяжело вздохнул.

— Я долгое время была одинока и потеряна. Я так ждала и надеялась, что ты вернешься, потому что ты был мне нужен. Теперь, когда ты вернулся, я чувствую это еще сильнее. Ты был моим лучшим другом. Моим человеком. Моим сердцем и другой частью моей души… — мои губы дрожат, и я ненавижу себя за то, что говорю это, но это в моем сердце. Я больше не могу сдерживаться. — Но ты ведь не вернешь мне себя, правда?

Его тяжелое дыхание проносится, между нами, и тишина — все, что мне нужно.

— Не потому, что я не хочу тебя, и не потому, что ты — не все, что я когда-либо хотел. Я не могу отдать себя тебе, потому что ты — солнце, звезды и воздух, которым я дышу. Ты — все, и я никогда не смогу стать чем-то большим, чем та оболочка, которой я являюсь сейчас.

Я подношу руки к его груди, желая, чтобы он действительно услышал меня хотя бы раз.

— Вот в этом-то ты и ошибаешься, — говорю я, чувствуя себя не так смело, как звучит мой голос. — Ты просто слишком боишься бороться за меня.

Кончики его пальцев касаются моих губ.

— Это я борюсь за тебя. Уходи, Сидни. Уходи, пока мы не совершили ошибку, которую не сможем исправить.

Слезы заполняют мое зрение, делая его лицо размытым. Они падают каскадом по моим щекам, и боль от его отказа разрывает меня на части.

— Мы никогда не были ошибкой.

Деклан вытирает слезы с моих щек, а затем делает шаг назад.

— Мы с тобой оба знаем, какое у нас будущее. Я вернусь в Нью-Йорк, а ты переедешь поближе к сестре. Иди, Сид.

И тогда я делаю то, что должна была сделать, когда увидела, что он стоит здесь… Я ухожу. Потому что я ничего не могу сделать, чтобы изменить его мнение, между нами нет никакой надежды, а мое сердце не выдержит еще одного выстрела Эрроувуда.

Глава девятнадцатая

Сидни

— Тебе звонили, — говорит Девни, появляясь в дверном проеме.

— Кто?

— Очень сексуальный британец.

Майло.

Прошла неделя с тех пор, как мой дом был выставлен на продажу. Я получила предложение и отправила его Майло, чтобы он проверил, не сошла ли я с ума. Предложение превысило цену, но они — застройщики и хотят разделить ферму на сорок десятиакровых участков, а затем построить большие дома за миллион долларов, которые, по их словам, впишутся в атмосферу маленького городка в этом районе.