Чтение онлайн

Про то, что нас «потопили американцы, которым показалось… они испугались… и от испуга выстрелили.»

Когда это говорят журналисты – это понятно. Судьба у них такая. Сенсации хочется.

Когда говорят наши, хочется сказать о том, что они или лукавят, или эти офицеры всю службу где-то прослужили и ничего не видели там и не слышали.

Существует куча, ну просто куча блокировок от дурака. И на нашем флоте, и на американском.

На американском, кстати, их больше, чем на нашем.

В наши воды во время учения полезет или круглый идиот, или ему приказали полезть, чтоб, значит, спровоцировать.

Но такие провокации очень опасны. И опасны они прежде всего для тех, кто лезет. Ведь мы же не просто говорим: «Покиньте район!» – мы ж еще и бомбы глубинные можем бросить, что и делалось неоднократно. И американцы обо всем этом прекрасно осведомлены. Потому и стоят они на границе района и никуда не лезут. И все знают, где они стоят, потому что над ними маячит разведывательное судно «Марьята».

Маневры, столкновение, торпедирование могли устроить только самоубийцы. Или им приказали начать Третью мировую войну.

Поймите, наши, с точки зрения американцев, непредсказуемы.

У них даже есть поговорка: «В море Иван!» – это значит: все, приехали, «Иван» обнаружен, с этого момента ведем себя очень аккуратно.

Мы же лихие. Мы напасть можем. Причем совершенно бескорыстно.

Это у них– дом в Майями, семьи, страховки, пенсии, а у нас– ни кола ни двора, семьи живут в курятнике вместе с курами, и пенсии с гулькин орган.

Им есть что терять, а вот нам-то – нет.

Торпедировать нас мог только очень больной экипаж.

Почему экипаж? Потому что не бывает торпедной стрельбы мгновенной. А это работа для многих людей. Надо снять кучу блокировок. Вот если ты пришел специально стрелять, то тогда это займет минуты три (а не просто так – «столкнулись и выстрелили»), и это займет минут двадцать, если ты вообще пришел только послушать да понюхать, а потом вдруг решил выстрелить.

А они пришли именно послушать и понюхать. Чего ради им начинать войну, когда мы и так им не угрожаем?

И потом, современные торпеды не ударяют в бок лодке. Они взрываются под ней, убирая взрывом всю воду, и лодка просто переламывается давлением окружающей воды. Пополам.

«Курск» переломился пополам? Нет.

У него же там не просто пробоина. У него НОСА нет. До четвертого отсека. Там одни обломки.

Взрыв это. Такое уже было на лодке в Полярном. Сначала один взрыв, потом объемный пожар в течение двух минут, а затем рванул боезапас. Он по-другому не взрывается.

Могли бы спасти людей в корме? Могли.

Уверен.

Почему не спасли? Потому что начальство жопу свою спасало. Она у него большего размера, и спасать эту жопу надо примерно неделю. Потом можно пойти, конечно, и изобразить спасение людей.

Вот только через неделю спасать некого. Ребята сами начали спасаться. Они затопили кормовой отсек и попытались выйти через люк. Вот только когда они воду дали, то у них масло из цистерны поперло, а регенерация уже была снаряжена. Произошел пожар. Объемный. Ребята сгорели. У некоторых тело сгорело до кости, но только выше пояса. То есть они стояли в воде по пояс – так стоят перед выходом из лодки – готовится люк, растягивается тубус, и вода впускается до нижней кромки тубуса – как раз по пояс.

На третьи сутки это произошло, а не «через шесть часов». Через шесть часов никто записок не пишет, сумасшедших нет. Подводник или гибнет сразу, или живет долго. Неделю может жить, если не две.

У них же там избыточного давления почти не было. Так что от избыточного давления они не могли умереть.

А если б они не стали выходить самостоятельно? Пожара бы не было. Досидели б они до спасателей.

Они же стали выходить от безысходности! Они же поняли, что их перестали спасать!

Они стучали трое суток! О чем и записи имеются. Только их стыдливо именуют «технологическими стуками». Можно было их спасти. Уверен. Но…

Но в этот момент начальство занималось совсем другими делами.

Еще раз: книга «Люди, лодки, море» написана как ответ на письма. После гибели «Куска» мне приходило очень много писем. Приходилось отвечать на каждое. Вот тогда я и подумал, что надо выпустить такую книгу – книгу-ответ. Это книга-ответ.

Моя собственная версия? Вы знаете, мне кажется, что что-то там у них произошло в первом отсеке. Почему-то произошел взрыв. Официальная версия – торпеда. Может быть, не буду спорить, потому что столько было вранья, что тут трудно что-то выстроить.

После взрыва, скорее всего, был пожар. Очень сильный пожар, потому что второй взрыв произошел через две минуты после первого. Боезапас может сдетонировать, и пожар – самая реальная причина такой детонации.

Почему это произошло? «Курск», насколько я помню, только что прибыл из автономки (это дальний поход – примерно 78 суток). Загонять лодку после автономки сразу в море не рекомендуется – люди устали, им нужен отдых, они неадекватны. Видите ли, под водой, в лодке, создается искусственная атмосфера для дыхания. Человек к ней привыкает, а потом он приходит домой, в базу, лодка же идет в надводном положении – люди получают возможность дышать свежим воздухом. Сначала – это эйфория, счастье, а потом начинается совершенно другой обмен веществ. Организм перестраивается. И перестраивается он на ходу. Человек сразу же худеет на несколько килограммов. Это выдерживают только молодые организмы. Сон. Все время тянет в сон.

Я тоже так приходил с моря, и меня и весь наш экипаж снова загоняли в море. Это проходит один раз, десять раз, сто раз, а на сто первый случается трагедия. Люди неадекватны. Они устали. Они могут совершить все что угодно.

Особенно страшны рваные режимы, когда лодка то всплывает, то погружается.

Я так ходил. Иногда в море заходишь в центральный пост – а там все спят, как в сказке о «Спящей царевне». Лодка идет в надводном положении – на месте командира спит старпом, боцман спит на рулях, кто-то лег грудью на панель – это вахтенный трюмный спит. Это страшно, но это жизнь. Начальство должно относиться к людям бережно.

Очень много лодок погибло только из-за того, что их или сразу после похода выпихнули в море, или отозвали экипаж из отпуска, укомплектовали людьми из других экипажей и выпихнули на выполнение боевой задачи.

Начальство торопится. Результат – гибель. Всегда? Не всегда. В том-то все и дело. Иногда такое сходит с рук, оттого и отношение такое – авось сойдет.

С приходом с боевой службы выгружается весь боезапас. А здесь вышли в море с боевыми торпедами. Почему? Торопились? Вот они и рванули. Торпеды.