Бортжурнал КСП
Шрифт:
– Никс, — отвечаю, а в голову приходит мысль: «Что если Максу рассказать про склад? Вдруг поможет! Вон какая машина!..»
Вижу — в кабине Ганс за рулём сидит. Значит, можно. И я рассказал Максу о цели нашего похода. Он внимательно посмотрел на меня, потом на Костьку, задержал взгляд на Кузьме и нахмурился:
– Это опасно, Вольдемар...
– А кто говорит — никс опасно? — спрашиваю. — Если вы настоящие антифашисты, то поможете, не испугаетесь.
Макс улыбнулся. Добрая у него улыбка.
– Хитрый ты, Вольдемар... Хорошо, сейчас с Ганс говорить...
Они переговорили с Гансом.
– Гут, Вольдемар. Полезь в машина. Склад знаю где...
Всё вышло лучше и не надо. Всё получилось так похоже на правду, что заспанный полицейский даже не заподозрил ничего. Ганс в кузове складывал ящики, а Макс подгонял нас, как заправский фашист:
– Шнелль! Шнелль! У-у, шайзе!
А мы старались изо всех сил. Пот катил градом. Я замешкался — Макс дал мне настоящего пинка под зад: я чуть не запахал носом. Получил затрещину Костька, не миновала оплеуха и Кузьку, как ни старался он пробегать мимо Макса стрелой, рискуя уронить ящик.
Я понимал — так нужно... Возникнет у полицая малейшее подозрение — и мы пропали. Все. И Макс с Гансом. Значит, нужно терпеть.
И Макс отдавал себе отчёт, насколько опасна игра, но помогал грузить ящики в машину. И полицейского заставил. Сначала тот взялся неохотно за работу, а потом разошёлся, даже мундир снял.
Сделали четыре рейса. Для машины это немногим больше четырёх часов.
– Хватит, — сказал Макс хрипло, вытирая пот с лица. — Генуг. С порох шутить опасно. Передай ваш командир, отряд карательный есть в Васильевке. На операций пойти будет. Сюда, в горы, понятно?
Макс улыбнулся:
– Будешь прийти в Васильевка, к Макс в гости иди. Наш команда, где церква — там...
И они уехали. Макс открыл дверку, высунулся из кабины и помахал на прощанье пилоткой.
Сегодня мы идём на новое задание, снова в Васильевну. Костька и Кузьма ушли вперёд: всё-таки мы не доверяем Кузьке. Он какой-то непонятный. Всё про Макса да Ганса расспрашивал: кто, да что, да как? Я отделывался общими фразами.
Дядя Вася очень огорчился, когда узнал, о чём Макс говорил:
– Эх, мелюзга! Недогады! Всё нужно было разузнать у Макса...
Вот теперь и идём разузнавать. Максу проще разведать, какие силы у карателей: он — немецкий солдат.
А день сегодня такой тёплый и хороший! Поют цикады, синички щебечут, где-то курлычет горлинка. Лес зелёный и приветливый. Стоит такая тишина, будто и войны нет. Как хорошо было в мирное время. Как хорошо было ходить в школу...
Тревожно почему-то на сердце. Скорей бы война кончилась. Будем идти обратно, снова заскочу в Малый грот, чтобы записать, как справились с заданием. Может, последняя это встреча с Максом...»
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ПЛЕННИКИ МАЛОГО ГРОТА
На этом бортжурнал обрывался.
Безмолвно сидели на старых фашистских газетах четверо злополучных путешественников, всё ещё под впечатлением прочитанного.
– И всё, — шепнула Танька. — Они больше не вернулись. Как хорошо, что тайник не открыли Кузьке. Он всё бы уничтожил...
– Не верили, — вздохнул Андрей. — А я-то с Яхой носился...
– Яха отца себе не выбирал, — возразил Вовка.
И снова тишина в Малом гроте Пиратов. Потрескивает чуть слышно фитиль догорающей свечи. Колеблющееся пламя при свете дня почти невидимо. Светлые солнечные зайчики дрожат на бугристой стене.
– Вот гад! — сказал Андрей негромко, но достаточно выразительно. — Всё-таки предал отряд... И Костьку с Вадимом... Нужно скорее деда Аникея в Москву посылать с бортжурналом...
Вовка глядел вдаль, на зелёные волны Джунглей, виднеющиеся из грота, на ясное безоблачное небо и молчал. «Кузьму бортжурналом не припрёшь к стенке, — думал он. — Нужны другие доказательства. Где взять их?»
– Да-а... — протянул он, думая о своём. — О предательстве Кузьмы нет ни слова в бортжурнале. Он всё повернёт в свою пользу...
Танька неожиданно рассердилась:
– Дудки! Как повернёт, скажи? Всё ясно — он предатель!
Димка горячо поддержал девочку:
– Или, думаешь, Кузьма и вправду убежал? Врёт! Отпустили!..
– Ничего я не думаю, — вздохнул Вовка. — Нужны прямые доказательства. С Зоей Петровной посоветоваться надо, с дедом Аникеем.
Свеча на выступе догорела, фитиль качнулся, коротко зашипел и погас. Белая струйка дыма потекла вдоль стены к выходу, постепенно рассеиваясь. Андрей проследил за ней взглядом.
– Нужно могилу искать, — сказал твёрдо. — Они оставили нам тайный знак. Даже сама могила — доказательство...
– Кузьма знает, где могила, — сказал Вовка тихо. — Только как у него выпытать?
Танька сидела неподвижно, слушала мальчишек и морщила лоб.
– Вовочка, — сказала она, привстав, и глаза её заблестели. — Я, кажется, знаю, где могила... Точно, кажется, знаю...
Мальчишки с удивлением уставились на девочку.
– Под старым дубом. Там куча листьев ветками привалена. Захаба в тот раз приходил, разглядывал... Теперь я понимаю, зачем он приходил... Там могила...
– Вот гад фашистский! — зло сказал Андрей. — Дай подзорку, Вовка, на лагерь гляну. На берегу что-то виднеется. Может, Кузьма?
Андрей долго осматривал пустынные берега бухты Спокойствия, полуострова Таинственного, Скалистого острова, затем стал смотреть на полуостров Гостеприимства. Нашёл под грабом приютившийся дедов шалаш и засмеялся:
– Дед сидит у шалаша. Уху хлебает. Сюда поглядывает.
– И я ушицы похлебал бы, — вздохнул Димка.
– Твой лук, Вовка, добьёт до шалаша, как думаешь? — спросил Андрей, хмуря широкие чёрные брови.
– Не знаю. А что?
– Весточку послать бы. Так и так, дед Аникей, выручай.
– Попробовать нужно. — Вовка вынул из колчана стрелу, соскоблил перочинным ножичком чёрную краску с одного бока и протянул стрелу Таньке. — У тебя почерк разборчивый.
Карандаш нашёлся у Андрея. Вовка стал диктовать:
– Нас в скалах отрезал обвал. Выручай, дед Аникей. Нужна верёвка... Написала? Тащи лук, Димка. Он на той площадке.
Димка принёс лук, Вовка вышел на площадку и стал целиться.