Чтение онлайн

Итало-турецкая война выявила англо-германское и франко-германское соперничество за политическое и экономическое влияние в Турции и на Аравийском полуострове, а также противоречия Италии, Австро-Венгрии и России на Балканах. Борьба за влияние на Среднем и Ближнем Востоке и на Балканах делала проблему Черноморских проливов чрезвычайно актуальной.

Балканский полуостров всегда привлекал внимание великих держав своим выгодным географическим положением и природными ресурсами. Находясь на перекрестке средиземноморских путей, на подступах к Ближнему Востоку, к проливам Босфор и Дарданеллы, он является важнейшим соединительным звеном между Европой и Азией [463] .

В начале XX в. борьба за господство на Балканском полуострове развернулась между Тройственным союзом и Тройственным согласием и была обусловлена в первую очередь именно его огромным экономическим и стратегическим значением. Национально-освободительное движение балканских народов не могло не привлечь внимания великих европейских держав, которые видели в Балканах объект своих экспансионистских устремлений. Причем каждая из европейских держав преследовала на Балканском полуострове свои интересы. «В интересы России, — писал 10 (23) августа 1912 г. российский военно-морской агент в Лондоне Н. Г. Рейн, — входит:

а) ослабление и ухудшение Турции до распада;

б) взаимное связывание других Балканских государств;

в) всемерное ослабление Австрии нарочитой ссорой с Италией, Албанией, Сербией и т. п.;

г) улучшение отношений Антанты с Италией, Грецией и принуждение других к дружбе;

д) владение Дарданеллами и Эгейским морем. Передовой опорный пункт — Крит;

е) поощрение русской морской торговли, особенно черноморской. Рынки — Турция (и Малая Азия), Греция, Красное море, Северная Африка;

ж) в случае владения Эгейским морем содержание флота, равного 1,5 флота Австрии и Греции [464] ». По сведениям того же морского агента, в планы Австрии входило: «поглотить Сербию; владея Салониками, командовать Эгейским морем и всей торговлей (из Черного моря тоже); натравить болгар на Константинополь и Россию и, подогревая шовинизм болгар, ссорить оба государства» [465] .

Острая борьба на Балканском полуострове происходила также между Англией и Германией за влияние в Греции, между Германией и Россией — за укрепление позиций в Румынии. Соперничество существовало и внутри обеих коалиций. Австро-Венгрия и Италия ожесточенно соперничали между собой за господство в Албании, Франция и Россия — за хозяйничанье в Турции. На Балканах сталкивались и интересы европейского финансового капитала: в Греции — английского и французского, в Болгарии — германского, австрийского, французского и русского, в Сербии — французского и русского; военные заказы Балканских государств реализовывались французской фирмой «Шнейдер-Крезо» и германской фирмой Круппа.

Весной 1911 г. Балканские государства вступили между собой в переговоры с целью создания союза, направленного против Турции. Осенью сербо-болгарские переговоры возобновились и осуществлялись при активном участии России. Длительная предварительная работа, которая тормозилась существованием серьезных противоречий между участниками переговоров, увенчалась наконец успехом.

13 (26) марта 1912 г. был подписан сербо-болгарский договор, дополненный 12 (25) мая того же года военной конвенцией. 29 мая (И июня) подписанием договора завершились и греко-болгарские переговоры. Балканский союз был окончательно оформлен, когда в сентябре 1912 г. к нему присоединилась Черногория. Несмотря на то что факт заключения Балканского союза сохранялся в тайне, Англия и Франция не только были в курсе происходившего, но и содействовали подключению к сербо-болгарскому соглашению Греции и Черногории [466] .

В начале 1912 г. державы продолжали активно готовиться к войне. 13 (26) января 1912 г. российский военно-морской агент в Великобритании Рейн сообщал начальнику Главного управления генерального штаба Я. Г. Жилинскому о своем разговоре с французским военным агентом в Лондоне, который сообщил ему лично, что во Франции все более усиливается чувство ожидания войны с Германией. «Для германского дипломатического самолюбия был большим ударом проигрыш в Марокканском вопросе. Сухопутное и морское вооружение в Германии идет безостановочно». Далее российский военный агент делал заключение: «Самое главное, Германия в настоящее время вполне осознала, что выступить против Англии она может не иначе, как через Францию… Для Германии вполне выгодно начать войну этой зимой, — рассуждал далее военный агент, — до весны, пока бездорожье и оттепель будут задерживать мобилизацию российской армии. Германия ищет повод для столкновения с Англией, чтобы прекратить столь разорительную для нее гонку вооружений» [467] . Представляется, что российский военный агент явно преувеличивал готовность Германии к войне с Британией.

Россия, в отличие от Балканских государств, рассматривала балканский блок как орудие борьбы не столько против Турции, сколько против Австро-Венгрии. Именно поэтому А. П. Извольский стремился к тому, чтобы Турция присоединилась к Балканскому союзу, но эта попытка русской дипломатии решить проблему Черноморских проливов путем создания Балканского союза с участием Османской империи окончилась неудачей [468] .

Создание Балканского союза соответствовало интересам Петербурга в регионе, хотя ярко выраженная антитурецкая направленность объединения Балканских государств не могла не беспокоить Россию. «Поскольку вопрос о Черноморских проливах продолжал оставаться определяющим фактором политики России на Балканах, — пишет Б. М. Туполев, — Петербург был заинтересован в создании блока Балканских государств, который позволил бы ему оказывать решающее влияние на положение в регионе» [469] .

Франция рассматривала Балканский союз как фактор усиления Балканских государств, но вместе с тем считала его характер скорее наступательным, чем оборонительным, в чем усматривала серьезную угрозу для Турции. На эти опасения премьер-министра Франции Р. Пуанкаре С. Д. Сазонов ответил, что русское правительство предупредило Болгарию и Сербию, что оно рассматривает заключенный между ними союз «исключительно как оборонительную меру, имеющую в виду обеспечение независимости и свободы этих государств от посягательств со стороны Австро-Венгрии». Английский историк А. Тэйлор признавал, что Россия «не питала никаких честолюбивых замыслов в Европейской Турции, а в Балканских государствах была заинтересована как в нейтральных буферах против Австро-Венгрии и Германии» [470] . Россия, заверял Сазонов

проливы военных судов своей страны, убедил российских дипломатов, что при решении судьбы Черноморских проливов они непременно столкнутся с интересами других держав, причем конкурентами окажутся как противники из Тройственного союза, так и союзники по Антанте.

В интересах России было не поднимать раньше времени этого болезненного вопроса, однако он мог возникнуть вопреки ее желаниям. Неприятностями грозило России даже временное закрытие Турцией Босфора и Дарданелл в ответ на направленные против нее враждебные действия, что повлекло бы за собой огромные экономические убытки. Царское правительство также боялось, как бы конфликт на Балканах не привел к общеевропейскому столкновению, к которому Россия еще не была готова. Согласно планам царского правительства по реорганизации вооруженных сил, русская армия должна была быть готова к большой европейской войне только в 1916 г. Поэтому российская дипломатия избегала всего, что могло привести к обострению международной обстановки.

Конфликт с Турцией по вопросу о реформах в Македонии мог послужить предлогом для развязывания войны. Россия настойчиво просила Англию повлиять на Турцию в отношении этих реформ. Но это не нашло поддержки у британского правительства. Царский поверенный в делах в Лондоне Н. С. Эттер 11 (24) сентября доносил Сазонову, что Грей по-прежнему придерживается своей основной точки зрения — невмешательства во внутренние дела Османской империи и выступает за устранение всего, что приобретало бы характер коллективных представлений по предварительному соглашению [471] . 12 (25) сентября российский посол в Париже, в свою очередь, сообщил, что «английское правительство категорически заявило здесь, что Англия ни в коем случае не согласится произвести какое-либо давление на Турцию: только в силу настойчивости России английское правительство согласилось дать Турции дружественный совет и направило своему послу в Константинополе соответствующую инструкцию» [472] . Франция, в свою очередь, опасалась, что балканские события могут втянуть ее в войну, но еще больше ее беспокоили убытки, которые мог понести французский капитал на Балканском полуострове. 9 (22) сентября 1912 г. Пуанкаре выдвинул проект сохранения мира на Балканах. В первой статье этого проекта говорилось, что великие державы в кратчайший срок выступят одновременно перед кабинетами в Софии, Белграде, Афинах и Цетинье с советом не предпринимать ничего, что могло бы нарушить мир или затронуть статус-кво на Балканском полуострове.

В соответствии со второй статьей, — если эти советы не будут услышаны, — державы объединят свои усилия с целью положить конец конфликту и заявить нарушившим мир государствам, «что они не могут рассчитывать в случае победы на территориальные приращения».

Что же касается третьей статьи, то в ней указывалось, что если бы оказалось необходимым принять более энергичные меры, такие как, например, военная или морская демонстрация, то державы могут осуществить это, лишь договорившись между собой.