Чтение онлайн

С этой целью британское правительство отказывалось оказать давление на Болгарию, с тем чтобы удержать ее от занятия Константинополя, чего настойчиво требовала Россия. Грей неоднократно уклонялся от подобных просьб царского посла в Лондоне, ссылаясь на то, что военная ситуация оправдывает дальнейшее наступление болгарской армии на Константинополь. Он прямо заявил Бенкендорфу, что военные соображения могут побудить болгар не допустить реорганизации турецкой армии на линии Чаталджи и продвигаться к Константинополю [510] .

Несмотря на то что сила Балканского союза, по мнению английских руководящих деятелей, возмещала слабость России, они не были уверены в последовательности Сазонова. Они считали, что он едва ли пойдет до конца и примет вызов держав Тройственного союза. Британский посол в Петербурге Бьюкенен прямо писал Грею: «Сазонов так часто меняет свою позицию, что трудно следить за ее следующими один за другим пессимистическими и оптимистическими аспектами. Весьма безнадежно иметь дело с таким человеком, который не может оставаться при одном и том же мнении два дня подряд» [511] . Все это заставляло британское правительство сохранять осторожность. 1 (14) ноября Сазонов заявил Пуанкаре, что великие державы должны выступить с посредничеством, сделав перед этим заявление о своей незаинтересованности в территориальных компенсациях на Балканах и условившись, что все завоеванные у турок земли должны быть разделены между балканскими союзниками на основе равновесия [512] . Условия, предложенные Сазоновым, были следующими:

1) Константинополь и зона Проливов должны находиться под суверенитетом султана;

2) вся остальная территория бывших европейских владений Турции подлежит разделу;

3) автономная Албания перейдет под суверенитет султана;

4) предоставление Адриатического порта Сербии;

5) свободный транзит австро-венгерских товаров через новую сербскую территорию;

6) исправление границы между Румынией и Болгарией [513] .

При этом Сазонов предупредил Францию, что занятие балканскими союзниками Константинополя могло бы привести к одновременному появлению у турецкой столицы всего Черноморского флота России. Чтобы склонить Францию к принятию предложенных условий, Сазонов сообщил ей о согласии российского правительства на передачу Адрианополя болгарам. Одновременно с этим в Петербурге было решено предоставить российскому послу в Константинополе полномочия в случае надобности призвать Черноморский флот.

Когда Бенкендорф изложил сазоновскую программу Грею, тот ответил, что невозможно требовать от болгар остановиться перед Чаталджинской линией, так как это дало бы туркам возможность собраться с силами и уничтожить прежние военные успехи союзников, и что общественное мнение в Англии категорически высказывается в пользу Болгарии. Бенкендорф вынужден был прямо заявить статс-секретарю: вопрос о Константинополе имеет столь жизненно важное значение для самой России, что мнение Сазонова по этому пункту не может измениться. Грей обещал подумать и сообщить свое решение позднее [514] .

Бренный агент России генерал-лейтенант Ермолов доносил из Лондона, что подавляющее большинство английских газет отдают свои симпатии победоносным балканским славянам. Это вызвано, по мнению генерала, блестящими военными успехами союзников, а также уверенностью в том, что поражение турок не опасно для Англии в смысле возможных волнений мусульман в Индии. «Общее мнение в Европе, — писала «The Times» (Таймс) 11 (24) ноября 1912 г., — у победителей нельзя отбирать плоды, завоеванные такой дорогой ценой» [515] .

Однако в интересах сохранения Антанты британские правящие круги вынуждены были успокоить русскую тревогу, вызванную возможностью оккупации Константинополя болгарами. На другой день «Times» (Таймс) опубликовал личное мнение Маджарова, болгарского посланника, что болгары, заняв Константинополь, уйдут из него, как только будет подписан мир [516] . Грей объяснил Маджарову, что болгарам надлежит считаться с русской точкой зрения на проблему Константинополя и успокоить российское правительство как можно скорее, иначе у них не будет точки опоры в России против Румынии и Австрии.

В результате Бенкендорф констатировал, что «под впечатлением побед союзников в Лондоне пропал всякий интерес к делу Турции; он [Грей] даже отказывается предсказать, какое впечатление произвело бы там занятие Константинополя болгарами» [517] . Это означало, что в Лондоне, по знаменитому выражению Солсбери, вновь решили, что сделали ставку на «плохую лошадь» (Турцию), и одновременно с Парижем решили сделать ставку на столь блистательно дебютировавшие Балканские государства.

4 ноября Грей в связи с занятием греками Эгейских островов доверительно высказал Бенкендорфу свой взгляд по вопросу о Проливах: «Греция может сохранить эти острова только на определенных условиях; общий интерес заключается в том, чтобы второстепенная держава не могла по своему произволу закрывать Проливы; он признает, конечно, преобладающее значение русских интересов и, с этой точки зрения, готов принять участие в обсуждении этого вопроса» [518] . Англия и Франция в известной мере были заинтересованы в неприкосновенности Константинополя и Проливов. Поэтому они заявили о формальном согласии на условия посредничества, сделав при этом незначительные оговорки. Фактически же Англия саботировала посредничество. По сообщению 28 октября (10 ноября) 1912 г. российского посланника в Белграде Н. Г. Гартвига, английские дипломаты в Софии побуждали Болгарию занять Константинополь. Падение турецкой столицы дало бы возможность великим державам, и в первую очередь Англии, возбудить вопрос о международной охране Константинополя и зоны Проливов, что должно было преградить туда путь для России. Аналогичные сведения сообщал Гирс из Константинополя.

Сазонов в Петербурге и Бенкендорф в Лондоне заявили Лондону решительный протест на вероятное появление болгар в Константинополе, намекнув на возможность сепаратных шагов России в жизненно важном для нее вопросе. Это произвело свое воздействие. Никольсон 14 (27) ноября пообещал Бенкендорфу обратиться с личной просьбой к Фердинанду Кобургскому не занимать турецкую столицу, а Грей спустя три дня в сочувственном тоне сказал царскому послу, что понимает значение Константинополя для России [519] .

В то же время военный агент в Англии генерал-лейтенант Ермолов сообщил, что британский флот имеет разработанный два года назад план действий по охране Константинополя [520] . На основании этого плана британские правящие круги под предлогом недопущения беспорядков в Константинополе, которые могли быть вызваны дезорганизованными турецкими войсками, предлагали создать десантные отряды для защиты города и христиан. Англия в конце октября привела в боевую готовность свои военно-морские силы [521] . В качестве первого шага в реализации намеченных мероприятий Англия, а за ней и Франция послали по одному военному кораблю в Салоники. Британскому и французскому послам в Константинополе было дано право вызова к турецким берегам более значительных морских сил.

Проводя такую политику, британское правительство дезинформировало общественное мнение. Так, на вопрос Б. Лоу в палате общин 5 (18) ноября 1912 г. о положении в Константинополе и о британских действиях в регионе Грей ответил, что нет никаких оснований утверждать, что британское правительство обещало что-либо болгарам, движение же флота к Проливам вызвано якобы действиями других держав. Это было сказано в то время, когда тот же Грей уведомил Маджарова, что, по мнению британского правительства, Болгария имеет право занять Константинополь. Отвечая затем на многочисленные вопросы депутата Морреля, статс-секретарь подчеркнул, что корабли посланы к Проливам для защиты британских подданных и торговых судов. Он констатировал, что, не считая четырех стационаров, в районе Проливов находятся десять британских военных кораблей.