Босиком по облакам
Шрифт:
Малодушие и корысть всегда стоят дорого. В голове промелькнули непрошенные воспоминания: Никита в дверях нашей квартиры на Пятницкой, замкнутый, раздражённый. Щурится от падающих на него из окна сентябрьских лучей, но не отходит. Словно специально стоит, как на сцене, под рампой. За окномшелестит листьями клён, шумят машины, раздается полицейская сирена. А у меня пропал дар речи от того, что он только что мне заявил. Он уходит отменя?! Бросает?! Как это возможно?...
– И не смотри на меня так! – буркнул Никита. – У нас всё закончилось не сейчас, а ещё тогда, когда ты заставила меня воспользоваться служебным положениеми подкатить к шефу со своей чёртовой статуей. Он меня послал, и тебя тоже. Я же говорил тебе, что шеф всё это закулисье не любит, надо было в конкурсе участвовать, как все! У тебя таланта не хватило, а ты не простила этого мне! Ты вечно перекладываешь свои проблемы на других!
– Что ты говоришь, Ник? – растерянно пробормотала я. – Разве я перекладываю? Я вообще не считаю, что ты в чём-то виноват... И стольковремени прошло... Да, мне очень хотелось победить на том конкурсе. Да, я сглупила, надо было просто подавать заявку. Но мне Женька все ушипрожужжала: тебя не заметят самотёком, всё куплено заранее, ты даже в лонг-лист не попадёшь... Я просто хотела, чтобы тот, кто во главе комиссии, увидел мой проект. Ты показал, ему не понравилось, при чём же тут ты? Мне досих пор неловко, что я тебя задействовала...
– Это отмазки, – парировал Никита. – Я что, слепой, чтобы не видеть, как ты изменилась после этого?
– Я расстроилась... Тем более после того, как поползли слухи, и на меня сталикоситься... Но разве это как-то повлияло на наши отношения? Я же ни в чёмтебя не виню и не винила, наоборот, была благодарна...
– Ой, давай не будем! К слухам я не имею никакого отношения! И обойдёмся без благодарственных нот и официоза! Ты мне проела весь мозг своим проектом, вот я и повёлся... Шеф был не доволен, нос потом воротил! Ты вообще меня заставила, рыдала тут!
Растерянность во мне сменило возмущение.
– Никита, что ты такое говоришь?! Ты ведь ты сам, ещё когда мы познакомились на выставке, сказал первым делом, что с радостью поможешь с моими работами. Разве нет?! Разве ты не говорил этого?!
Он зло сузил глаза.
– Ну да, и ты сразу проявила ко мне интерес. Я всегда знал, что ты со мной только из-за денег и возможностей!
Захотелось запустить в него костылём. Была б не в гипсе, уже влепила бы пощёчину.
– Да как ты смеешь?! – зарычала я. – Неужели ты правда так думаешь?! А нашажизнь?! Наша жизнь вместе не в счёт? То, что у нас есть?!
Никита отмахнулся.
– Надоело. Не люблю разбираться. И ты прекрасно знаешь, я не выношу, когдаты повышаешь на меня голос.
– А как тут не повышать? – расширила я глаза, видя будто впервые человека, с которым прожила вместе три года. В блондине со стальным взглядом ничего не было от обаятельного гения с вечно взлохмаченными волосами, по-мальчишескилюбящего фри и бургеры вместо нормальной еды, компьютерные игры вместопохода в парк, футболки и джинсы вместо приличного костюма; от парня, забавного своим сарказмом, полного безумных идей, но такого нежного иласкового, ненасытного ночью. Тот, кто смотрел на меня сейчас, как нареального врага, вряд ли был тем же, кто по утрам целовал в нос и жалостливопросил кофе, иначе умрёт... Будто в то же тело вселили чужую душу. Но вроде бы всё было прекрасно до момента, когда я на отдыхе сломала ногу... Или нет? Когда Никита стал чужим? Когда я перестала носить ему кофе и стала просить сама? Когда я перестала стирать, кормить, намывать пол, потому что не смогла, оказавшись обездвиженной почти на всё лето? Когда, болея, я стала не такой красивой, заботливой, активной и... не такой удобной? Или на самом деле, отдаляться он стал тогда, когда я попыталась воспользоваться нечестной лазейкой, чтобы быть замеченной на конкурсе?
Да, это было малодушно. Но все вокруг меня пользовались связями, возможностями пробиться, а я нет. Я позволила себе только один раз... Ведь оказалось, что в мире творчества никуда не ткнёшься без меценатов, спонсоров и сомнительных конкурсов, где покупается даже внимание жюри! Да, я поступила не правильно, и у меня ничего не вышло. Но, выходит, цену всё равноплатить приходится? И, кажется, с меня спрашивают вдвойне за то, чтопокривила душой ради искусства. Чёрт бы его побрал! Я перевела дух и понизилатон: – Неужели ты настолько меня не знаешь, Никит? Неужели ты не чувствуешь, что я тебя люблю? И всегда любила?
– Хватит. За это лето я уже устал, – раздражённо заявил Никита. – Твои нервы, гипсы, врачи. Костыли везде валяются. Да ещё и правду не хочешь признавать. Я ухожу и всё. Мне надо сосредоточиться на работе, у меня важный проект, имне не до семейных дрязг. Ты виновата, признайся в этом. Квартира оплаченаещё на три месяца, дальше сама решай, что делать.
У меня оборвалось сердце. Захлебнулось от боли и несправедливости. На глазах выступили слёзы. Он отвернулся.
– Но Никита, Ник! – крикнула я. – Разве ты можешь так?! Ты просто уй...
Он развернулся. Хлопнула дверь. Ушёл. Просто. Срок годности отношений был исчерпан, как у литиевой батарейки. В голове зажглась табличка с перечёркнутым мусорным ведром: «Сдайте радиационные отходы в специальный контейнер, чтобы не нанести вреда окружающей среде». А кудасдать меня? Туда же?
Я повернулась к занавешенному жёлтой шторкой окну, встряхнула головой, чтобы избавиться от неприятного воспоминания, как от назойливой мухи. Это не повторится. Я не позволю себе ни капли малодушия! Ни намёка, ни подозрения не должно возникнуть у моего любимого, что я с ним из-за денег, из-за выгоды, из-зачего угодно... Должны быть только чувства, только честность во всей её полноте. Любовь не терпит обмана.
Я вздохнула и набрала Женьку. Надеюсь, её суровый врач не встрянет в разговор.
– Алё, алё, любимая, привет! – послышался в трубке весёлый Женькин голос. – А я как раз собиралась тебе звонить! Как ты там? Как дела?
– Держусь. Денежка пришла, спасибо! – ответила я, улыбаясь мысли, что подруге полегче. – Ты как себя чувствуешь?
– Уже хорошо, но ещё не выписывают! Зато Майкуша объявился, приходит каждый день. Он вроде нашёл способ, как всё на работе устаканить!
– Здорово! Голова болит?
– Да почти нет. Кружится иногда. Вставать ещё не разрешают. Там должны счета попочте прийти, ты заплати, плиз. Ну и на всякие текущие расходы. Вдруг что! Как таммиллиардер?
И вдруг впервые в жизни мне не захотелось делиться. Я вспомнила о прослушке, опросьбе пока ничего ей не говорить, и решила довериться Артёму. Потому лишь промямлила:
– Нормально. Йогой занимается. Тут все йогой занимаются. Ты же знаешь, семинар: просветление, медитации, отрешённость...
– Значит, не охмурила, жалко, – вздохнула Женька. – Тебе бы пригодился. Крутануть можно было бы очень неплохо!
Наверное, я бы разозлилась на Женьку, если бы не была так счастлива. Я перевелатему и рассказала, что пришлось поменять замки, «перезаселить» Милану, про Зою Петровну, про шастающих ежей и про то, что выключали свет, но умолчала пропрослушку, постоянного гостя бандитского типа, драку и спецбригаду Артёма порасследованию загадок. Слушая меня вполуха, Женька поохала и продолжила: