Чтение онлайн

Возможно, Лео вернет его, если когда-нибудь вновь обретет человеческий облик и станет королем.

— То есть я всё равно собирался уходить, — продолжал Арчи. — Я не хотел оставаться. Просто я бы хотел… — Он замолчал, понурив плечи, как марионетка, у которой нет хозяина, чтобы дергать за ниточки. — Не знаю, чего я хочу. Но, полагаю, еще одна ночь в кустах меня не убьет.

Да, у Арчи это было хроническим.

Он не делал собственного выбора; его мечты были слишком туманными. Он позволял другим диктовать условия, а потом винил их в том, что судьба сложилась не по вкусу. Он был крестьянином — не только по положению, но и по духу. Даже если Лео и хотел продолжать ему помогать (не надеясь при этом эгоистично на восстановление связи со своей прошлой жизнью), эта задача могла оказаться не под силу одному коту.

Теперь, когда он знал, что должен быть принцем, всё в кошачьем обличье казалось гораздо сложнее. На его плечах лежало целое королевство, и при этом никто не помогал ему и даже не признавал его заслуг.

Лео мог бы остаться с Арчи на холоде. Он сопровождал его во время охоты и во многие другие ночи. Но кот не в первый раз за последнее время затосковал по месту и человеку, который не ждал бы, что Лео будет за всё в ответе.

И он повернул обратно в Замковый город. По привычке Лео по пути переловил несколько крыс, но ни одна из них не была чумной. Возможно, та, что была в погребе, действительно была единственной, хотя в это верилось с трудом. Крысы редко бывают одиночками. Где-то должно быть целое гнездо, но вряд ли он найдет его сегодня.

Он кружил по улицам, пока не оказался у Табиты.

Всякий раз, когда Лео-кот не знал, куда идти или что делать, он возвращался к Табите.

— Мяу-у! — позвал он её под окнами лавки старьевщицы.

Через секунду она открыла окно своей каморки и улыбнулась ему:

— О, вот и ты, Том. Или всё-таки Лео? Наверное, я не совсем уверена, какое имя тебе больше нравится.

Лео прыгнул к открытому окну, но её слова заставили его замереть в нерешительности. Он не знал, что ответить. И снова не только потому, что был котом. Для всех остальных он был Лео, без вариантов. От того, с кем бы он не захотел общаться, он бы даже потребовал называть его полным именем или титулом. Но с Табитой? Это как будто не имело значения.

Пожалуй, если бы она совсем перестала называть его Томом, он бы даже заскучал по этому имени.

Она рассмеялась, отходя от окна и приглашая его к работе:

— Ну, заходи, кем бы ты ни был. Мне нужно второе мнение об этом новом платье, а ты ведь знаешь, что от остальных никакого толку. — Она имела в виду других кошек, развалившихся по чердаку. Сегодня их было пятеро: пушистая рыжая Печенька принесла очередной помет котят, а Сажа присматривал за ними с тем видом, который поймет только истинный кот.

Лео прошел мимо них с некоторым предвкушением. Попадать в пространство Табиты всегда было приключением. Повсюду были в беспорядке развешаны яркие ткани и ленты, угольные наброски на деревянном полу намечали эскизы будущих проектов, а в центре стоял безголовый манекен. Кто знает, где в этом хаосе притаился её котелок или спальный коврик?

Это был чистый хаос.

Это было искусство.

И, конечно, другим кошкам нечего было «сказать», когда Табита показывала им свои творения, но у Лео всегда находилось мнение.

— Вот. Видишь? — Табита закружилась, прижимая пышное платье к своей хрупкой фигурке. Её глаза сияли, а на губах играла лукавая улыбка, когда она собрала в руках немыслимое количество рюшей. — Разве оно не прекрасное?

Лео взвыл от возмущения. Платье было чудовищным, и она это знала. Оно вышло из моды десятилетия назад, и вряд ли его стоило спасать.

Только Табита могла подумать, что оно того стоит.

Она снова помахала платьем перед ним, словно дразня быка. И он бросился. На этот раз он не выпускал когти (вдруг заденет Табиту?), но ударил лапой и зашипел. Он был в том настроении, когда хочется выдрать каждую рюшу из этой кошмарной тряпки.

Табита рассмеялась, как всегда, и перекинула платье на манекен, подальше от его лап.

— Тебе понравится, когда я закончу. Обещаю.

Она подмигнула.

Потому что Табита разговаривала с кошками. Она была чудачкой. Она никогда не догадывалась, что Лео отличается от остальных, даже когда говорила с ним в таком духе. А если и догадывалась, то ни разу не касалась этой темы и не начинала выдвигать требований, как Арчи.

Она просто продолжала работать, улыбаясь, разговаривая и даже напевая себе под нос.

Это было странно успокаивающее зрелище. Своеобразная красота. Принц не мог любить продавщицу в лавке так же, как и кот, но Табита занимала в его мире совершенно особенное место. Не служанка и не подлиза. Не сестра и не кто-либо еще, с кем он сталкивался раньше.

Она редко чего-то требовала от него, кроме его компании, и сейчас это казалось чем-то чудесным.

— Останешься на ночь? — спросила она, и Лео не мог представить места, где ему хотелось бы быть больше.

20. Кот на раскаленной крыше

Ночь, проведенная Арчи под открытым небом, мало чем отличалась от тех времен, когда они были на охоте, но у него еще был дом. Когда за душой у него было хоть что-то свое, не принадлежащее ни принцессе, ни коту. Теперь всё его имущество состояло из одежды, что была на нем, дедовского лука и еще нескольких вещей, уместившихся в один холщовый мешок. Он взял с собой две материнские книги, но её сад остался в прошлом. Еще одна частичка её души была безвозвратно отнята.

Не то чтобы он жалел о решении уйти, но он совершенно не понимал, что ждет его дальше.

И, честно говоря, какими бы жестокими ни были слова брата, разве они сильно отличались от того, о чем думал сам Арчи? Что всё его нынешнее везение построено на лжи, а отношения с Эйнсли совсем не такие, какими должны быть?

Возможно, он и впрямь был лишь забавным и по большей части бессловесным «питомцем» принцессы.

Впрочем, подбитого мехом плаща хватило, чтобы не замерзнуть ночью, а на следующий день наступил Весенний фестиваль. Ворота замка были распахнуты настежь, и казалось, весь город вышел на празднование. Арчи был уверен, что Руперт воспользуется случаем и объявит соседям о своей помолвке с Элли, замяв все остальные новости.

Арчи даже видел пастушку гусей, флиртующую с одним из батраков.

Так что, возможно, её не слишком заботила смена событий. Может быть, он был единственным, кто считал, что всё идет наперекосяк, и что их жизни должны быть больше похожи на сказку.

Как бы то ни было, в нем горело острое желание во что-нибудь ударить. Он встал в очередь к другим парням, которые заключали пари и устраивали поединки в части открытого двора — огороженной арене, где обычно держали коз или свиней. Он схватил шест, скинул нарядную тунику, подаренную Эйнсли, и вышел против другого деревенского парня.