Чтение онлайн

Но дело того стоило.

И теперь я начинаю новую самостоятельную жизнь без всяких ночных извращенцев и газлайтеров-псевдородственников.

– Может, будем общаться на «ты»?
– предлагает Лиза с удивительно приятным дружелюбием.

Она наблюдает за мной, устроившись в кресле прямо с ногами, словно девчонка, а не умудренная опытом мать-одиночка. И эти ее манеры очень располагают общаться с ней безо всяких социальных расшаркиваний. По-простому.

– Я - только «за». А сколько лет твоим деткам?
– любопытствую я.
– Хочу подарить им что-нибудь, чтобы сразу понравиться. А то мало ли, вдруг еще территорию начнут защищать от чужачки...

– Не бойся, они у меня неконфликтные, - улыбается Лиза.
– Старшему Женьке тринадцать, он сейчас в школе... а младшенького Павлика, трехлетку моего, сегодня сестра к себе забрала, чтобы я на рынке поторговать успела. Зелень там продаю всякую с огорода своего - укроп, петрушку, сельдерей[*]

– Старшему уже тринадцать?
– обалдеваю я, невольно оценивая взглядом вполне себе молодое по моим меркам лицо женщины.

Чистое такое, без косметики, с очень бледной кожей и ясными серо-голубыми глазами, сказочно выразительными из-за контраста с темным цветом волос. Это всё в комплексе тянет с виду лет на двадцать пять максимум.

Но не могла же его обладательница родить первенца до своего совершеннолетия? Ей бы в тот момент едва двенадцать стукнуло, а это полный бред.

– Да, но он не родной, а приемный, - правильно понимает мое замешательство Лиза.
– Сын моего бывшего мужа от первого брака.

Мои глаза по ощущениям становятся только еще круглее от подобного объяснения.

– Так... что-то ты меня совсем запутала, - мотаю головой.
– Погоди, значит... с мужем ты развелась, а он тебе своего сына от чужой мадам оставил на воспитание? И сбежал?

– Сама от него ушла, - бесхитростно отвечает она.
– И Женьку с собой забрала, люблю его как родного. Обузой он был для отца... да и страшно было вот так бросить мальчишку.

– Почему?

Лиза тяжело вздыхает, и мне становится совестно. Чего я с расспросами прицепилась к человеку, в самом деле?.. Видно же, что неохота ей о бывшем муже вспоминать...

Но извиниться за неуместное любопытство и дать задний ход я не успеваю.

– Поколачивал он его, а я об этом не сразу узнала, - прямо говорит она.
– Только когда настоящее свое нутро муженек мне показал. Перестал изображать сказочного принца и вытащил на свет внутреннее чудовище. Злобное, трусливое и безвольное. Когда напивался, у него совсем крышу сносило.

– Сочувствую, - неловко мямлю я, жалея, что вообще начала углубляться в эту тему.

– Лучше поздравь, - пожимает плечами Лиза.
– Вовремя я поняла, что нельзя свою жизнь тратить на эгоистичного бездельника с дурными наклонностями. И уж тем более нельзя позволять ему воспитывать детей. Спасибо им - они и дали мне нужную мотивацию...

Ее маленькую случайную исповедь прерывает довольно громкое попискивание из-под шкафа. Я смотрю туда... и при виде остроносой мордочки инстинктивно плюхаюсь на кушетку, поджав под себя ноги.

– Крыса!

Но вместо того, чтобы тоже вскрикнуть и вооружиться чем-то, вроде тапка или домашней щетки, Лиза извиняющимся тоном говорит:

– Совсем забыла сказать... у меня тут несколько питомцев, но они безобидные, честное слово!

– Питомцы?
– тупо повторяю я, таращась на здоровенную тварь, которая не имеет ничего общего с миленькими лабораторными собратьями. Этой зверюге место скорее в подвале. Или в канализации.

– Ну да. Ты не бойся, она не живет здесь постоянно, просто приходит, когда голодна. Я ее подкармливаю и немножко учу разным штукам. Прыгать, крутиться...
– она виновато смотрит на мое оторопевшее лицо и быстро добавляет: - А пол дома я мою и дезинфицирую после нее каждый день!

Обалдеть. Она еще эту крысу и дрессирует. Ни дать, ни взять, крысиный Куклачев в юбке.

– И как успехи с дрессировкой?
– уточняю слабым голосом.

– Отличные. Мы прекрасно друг друга понимаем.

– Ты сказала...
– я нервно оглядываю комнатку в поисках канарейки или хомячка, но не нахожу.
– Сказала слово «питомцы» во множественном числе? И-и... кто они? Другие крысы?

– Нет, ну что ты!
– Лиза смотрит на меня с каждой секундой все тревожнее и, похоже, ждет, что я немедленно сбегу прочь с визгом и воплями.
– Крыса у нас всего одна. А другие питомцы - это маленький ворон с перебитым крылом, совсем тихий, живет на балконе и не каркает вообще... ну и еще один незначительный, в нижнем ящике моей тумбочки. Ты его даже не заметишь.

Не знаю почему, но с каждой секундой вместо первоначального испуга мне становится всё смешнее и смешнее.

– Я заинтригована. И кто же этот третий питомец?

Она несколько раз вздыхает, явно не желая отвечать, а затем неловко произносит:

– Это... таракан. Очень смышленый и талантливый, кстати. Не такой, как крыса, конечно, но за его успехами очень интересно наблюдать.

Я уже не знаю, ржать мне или плакать.

Итак, в соседях у меня еще наблюдаются здоровенная крыса, немой ворон и умный таракан. Компания - просто зашибись! Прямо как в цирке.

– Яна... ты только не убегай, хорошо? Я так долго искала девушку-жильца на подселение, которая бы не напугала детей и согласилась на такие условия. Все разворачивались и уходили сразу, как узнавали, что тут еще и дети со мной живут. Останься с нами... пожалуйста! Мне очень нужны деньги, - жалобно признается она торопливо предлагает: - Ну хочешь... хочешь, я постараюсь сдать ворона в зоопарк, а крысу и таракана буду держать подальше отсюда?..

Вот ведь добрая душа. Первый раз такую вижу... И как-то язык не поворачивается при виде ее очевидной любви к миру всякой живности потребовать от нее расставания со всем этим чудным зоопарком.

Я вздыхаю и медленно качаю головой.

– Да ладно, пусть остаются. Ты же сама говоришь - в тесноте, да не в обиде.

Шум детских голосов пробуждает меня в разы эффективнее, чем нудный будильник на телефоне. Очень уж непривычно их слышать. Как будто заснула я в своём тёмном закутке за шкафом, а проснулась неожиданно в детском саду. Ну, или прямо на игровой площадке.

– Ли-и-из... ну, Ли-и-из, - канючит ломкий мальчишеский голос, - ну выпусти Таркана Иваныча ненадолго, а? Ты же сама говорила, надо, чтоб Каркарыч видел его каждый день, пока еще маленький, привязался и не съел потом!

– Дя!
– горячо поддерживает инициативу другой детский голосок.
– Тайканыча, ма!

Он такой мультяшный, что я сразу определяю в нем Павлика, трехлетнего сына Лизы. Значит, первый голос принадлежит подростку Женьке.

Я сажусь на своей кушетке за шкафом и, сонно потянувшись, поправляю на себе пижаму со ржущими колобками. Из-за этого инфантильного принта она кажется совсем детской, но я очень ее люблю. Эту пижаму мне подарил на день рождения дед Семён.

– Тише, не кричите, - приглушенно одергивает своих мальчиков добросердечная хозяйка комнаты.
– Яна еще спит, и она может бояться тараканов...